«Слово и дело» публикует результаты восьмой волны собственного социологического опроса. В этот раз украинцев спросили об отключении электроэнергии, планах по переезду перед зимой, референдуме по мирному соглашению, об отношениях Украины с США, ударах по российским НПЗ, а также об отношении к Польше и к решению Львовского облсовета провести год Шухевича. Уже традиционно респонденты ответили на вопросы о переговорном треке, доверии к международным политикам, а также о готовности служить. Вторая часть – о цене мира, референдуме по соглашению и готовности к службе – представлена ниже. Исследование инициировано аналитическим порталом «Слово и дело».
Метод: онлайн-опрос путем самостоятельного заполнения структурированной анкеты, ссылка на которую отправлялась участникам панели на специализированной платформе для проведения опросов «Lemur» (CAWI – Computer Assisted Web Interviewing).
Объем реализованной выборочной совокупности: 1200 респондентов.
География: Украина (кроме населенных пунктов на временно оккупированных территориях части Донецкой, Запорожской, Луганской и Херсонской областей, оккупированной АР Крым) (национальный проект).
Сроки проведения полевого этапа: 25 октября–1 ноября 2026 года.
Выборка представляет взрослое население Украины (интернет-пользователей в возрасте 18 лет и старше). Статистическая погрешность выборки с вероятностью 0,95 не превышает 2,89% для показателей, близких к 50%. При отклонении показателей от 50% в любую сторону (как в сторону увеличения, так и уменьшения) предельная погрешность уменьшается. Расчет статистической погрешности проведен без учета дизайн-эффекта.
Состав регионов:
- Киев;
- Центр: Винницкая, Днепропетровская, Кировоградская, Полтавская, Хмельницкая, Черкасская;
- Север: Житомирская, Киевская, Сумская, Черниговская;
- Юг: Запорожская, Николаевская, Одесская, Херсонская;
- Восток: Донецкая, Харьковская;
- Запад: Волынская, Закарпатская, Ивано-Франковская, Львовская, Ровненская, Тернопольская, Черновицкая.
Основные результаты исследования: «Цена мира, референдум по соглашению и готовность к службе»
Структура взглядов респондентов относительно приемлемости потери подконтрольных территорий (вывода украинских войск) как условия перемирия ради немедленного прекращения огня в октябре 2026 года демонстрирует абсолютный паритет между сторонниками и противниками: неприемлемо суммарно отмечают 45% опрошенных («скорее неприемлемо, так как это поощрит агрессора» – 29%, «категорически неприемлемо, война должна продолжаться как минимум до границ 2022 года» – 16%); приемлемо при различных условиях также суммарно составляет 45% («вполне приемлемо ради скорейшего окончания войны» – 19%, «приемлемо только как вынужденная заморозка» – 19%, «приемлемо только при условии немедленного членства в НАТО и ЕС» – 7%), тогда как 10% затрудняются с ответом. По сравнению со сентябрем 2026 года, суммарная доля противников территориальных уступок уменьшилась с 49,5% до 45% (в частности из-за сокращения позиции «категорически неприемлемо» с 19% до 16%), тогда как доля сторонников компромисса выросла с 43,5% до 45% (прежде всего за счет прироста готовых к безусловному прекращению огня с 15,5% до 19%), что впервые за 8 волн наблюдений вывело общественные настроения в точный паритет.
Оценка наиболее приемлемого и реалистичного условия прекращения огня для Украины в октябре 2026 года демонстрирует дальнейшее укрепление прагматичного сценария: «замораживание» конфликта по линии фронта с западными гарантиями безопасности выбрали 34% опрошенных (абсолютное лидерство); альтернативы возврата к линии 23 февраля 2022 года и полного освобождения всех территорий до границ 1991 года набрали ровно по 20,5% каждая; опцию прекращения огня на любых условиях ради сохранения жизней поддержали 17%, а 8% затрудняются с ответом. По сравнению со сентябрем 2026 года, сценарий «замораживания» с гарантиями безопасности обновил свой максимум, выросши с 32% до 34%, на фоне повышения доли сторонников прекращения огня на любых условиях с 15% до 17%. В то же время оба сценария восстановления контроля над территориями синхронно опустились до минимумов за все волны наблюдения.
Оценка успешности потенциального мирного соглашения, предусматривающего отказ от вступления в НАТО в обмен на членство в ЕС и двусторонние союзы безопасности, в октябре 2026 года подтверждает сохранение центристского консенсуса: нейтральную позицию («5 – ни победа, ни поражение») занимают 38,5% опрошенных; восприятие как «победы» (6–10 баллов) суммарно декларируют 29,5% (из которых 12,5% считают это «абсолютной победой»); восприятие как «поражения» (1–4 балла) суммарно составляет 15% (из 6% «абсолютного поражения»), тогда как 17% затрудняются с ответом.
Оценка уровня согласия с утверждением о необходимости территориальных уступок в обмен на гарантированное членство в НАТО и безопасность для будущих поколений в октябре 2026 года подтверждает устойчивое неприятие такой идеи обществом: не согласны суммарно 60% опрошенных («категорически не согласен» – 31%, «скорее не согласен» – 29%); согласны суммарно 22% («скорее согласен» – 16%, «полностью согласен» – 6%), тогда как доля неопределившихся («затрудняюсь ответить») достигла 18%. По сравнению со сентябрем 2026 года, суммарная доля противников территориальных уступок ради НАТО уменьшилась с 65% до 60%, что произошло полностью за счет сокращения крайней позиции «категорически не согласен» с 36% до 31%. Это сокращение не привело к росту поддержки компромисса (суммарно согласие не изменилось – 22% в октябре против 22% в сентябре), а привело к расширению зоны неопределенности – доля тех, кому «затрудняюсь ответить», выросла с 13% до 18%, обновив максимум за все восемь волн.
Оценка веры в то, что США реально выполнят свои обязательства по безопасности в случае нового нападения россии после подписания соглашения, в октябре 2026 года демонстрирует тотальное преобладание скептицизма: недоверие и скептицизм выражают суммарно 79% опрошенных («совсем не верю» – пиковые 47%, «скорее не верю» – 32%); веру в гарантии декларируют лишь суммарно 10% («скорее верю» – 8%, «полностью верю» – 2%), тогда как 11% затрудняются с ответом. По сравнению со сентябрем 2026 года, суммарный уровень недоверия остался неизменно высоким (79%), однако произошла дальнейшая радикализация негативных ожиданий: доля ответов «совсем не верю» выросла с 44% до 47%. В то же время суммарная вера в выполнение обязательств сократилась с 13% в сентябре до 10% в октябре за счет снижения доли тех, кто «скорее верит» (с 11% до 8%), а доля неопределившихся выросла с 8% до 11%.
Результаты гипотетического референдума относительно мирного соглашения на условиях остановки боевых действий по линии фронта, отсутствия юридического признания оккупированных территорий российскими и привлечения западных гарантий безопасности показывают итоговую готовность поддержать документ со стороны 54% опрошенных, однако большинство из них выбирают этот шаг как вынужденную и болезненную уступку (29%), тогда как наилучшим реалистичным решение данные условия считают 25%; лагерь противников формируют 25,5%, из которых 15% опасаются паузы перед новым наступлением рф, а 10,5% категорически отвергают любые договоренности без возвращения территорий; остальные же респонденты либо затрудняются с ответом (16%), либо принципиально будут проигнорировать голосование или испортят бюллетень (4,5%).
Оценка готовности принять участие в референдуме во время военного положения относительно мирного соглашения с тремя условиями свидетельствует о высокой общественной мобилизованности: суммарно 64% опрошенных декларируют намерение присоединиться к голосованию, из которых 40% выражают безусловную готовность из-за убежденности в первоочередном праве народа принимать такие решения, а 24% придут при условиях безопасности и удобства; лагерь отказа формирует суммарно 23%, из них 14% разочарованы во влиятельности собственного голоса, а 9% считают принятие таких решений исключительной компетенцией президента и парламента, тогда как 13% респондентов в настоящее время затрудняются с ответом.
Анализ взаимосвязи между направленностью голосования («За» или «Против») и готовностью прийти на референдум подтверждает наивысшую мобилизованность как среди убежденных сторонников соглашения (61% из них декларируют обязательное участие при минимальном разочаровании в 6%), так и среди принципиальных противников (43% из них обязательно будут принимать участие в референдуме), тогда как вынужденные сторонники («За» как вынужденная и болезненная уступка) больше учитывают условия безопасности и удобства референдума, а противники соглашения из-за риска новой агрессии рф и абсентеисты демонстрируют высокий уровень пессимизма и разочарования во влиятельности собственного голоса и чаще не планируют принимать участие в референдуме.
Распределение мнений относительно правового статуса потенциального референдума по вопросу мирного соглашения выявляет отсутствие единого консенсуса при общей поддержке идеи его проведения: 36% респондентов считают, что голосование должно иметь консультативный статус (власть учитывает мнение общества, но действует по ситуации на фронте и в дипломатии), а 34% настаивают на императивном характере (если народ «Против», подписание соглашения запрещено ни при каких условиях); в то же время 12,5% убеждены, что референдум вообще не нужен и решение должно принимать исключительно руководство государства и ВСУ, а 17,5% затрудняются с ответом.
Анализ зависимости определения правового статуса референдума от направленности голосования («За» или «Против») свидетельствует, что главными драйверами императивности (обязательности) являются принципиальные противники предложенного мирного соглашения (50% за обязательный статус при 34% в целом) и убежденные сторонники (42%). Тогда как вынужденные сторонники соглашения («За» как вынужденная и болезненная уступка) являются основным очагом консультативного статуса (54% считают, что власть должна действовать гибко по ситуации), а запрос на полный отказ от референдума в пользу решений руководства государства и ВСУ чаще других выражают абсентеисты (23%) и противники соглашения из-за риска повторного наступления рф (17%).
Анализ динамики готовности респондентов вступить в ряды Сил обороны Украины в случае продолжительной войны (октябрь 2026 года) засвидетельствовал перелом падающего тренда: зафиксировано смягчение категорического отказа с перетеканием в неопределенность и минимальное восстановление мобилизационного потенциала. Прямую готовность мобилизоваться в зависимости от временного горизонта декларируют 14,5% респондентов (сценарий на 3 года) и по 12% (на 5 и 10 лет), тогда как действующие военнослужащие составляют 4% выборки (2% готовы продолжать службу, 2% – не готовы для всех временных сценариев). Категорический отказ отступил от сентябрьских пиков до 57,5% (на 3 года), 60% (на 5 лет) и 59% (на 10 лет) за счет роста доли неопределившихся («затрудняюсь ответить») до 24–25%.
Динамика готовности ближайших родственников вступить в ряды Сил обороны Украины в случае продолжительной войны (октябрь 2026 года) также засвидетельствовала остановку тренда на рост отказов и общую стабилизацию настроений. Прямая готовность еще не привлеченных к Силам обороны близких остается низкой – по 8% по всем сценариям (на 3, 5 и 10 лет). Категорическая неготовность остается самой массовой позицией, однако отступила к единой отметке 42% для всех временных горизонтов. Доля семей, где родственники уже служат и готовы продолжать службу, составляет 13% (в 3-летнем сценарии), 9% (на 5 лет) и 7% (на 10 лет). Доля тех, чьи родственники уже служат, но не готовы продолжать, составляет 9% в 3-летнем сценарии, 11% – в 5-летнем и 11,5% – в 10-летнем. Общая неопределенность выросла до 28–31,5% в зависимости от временного сценария.
Общие результаты исследования: «Цена мира, референдум по соглашению и готовность к службе»
Мнения респондентов относительно приемлемости потери подконтрольных территорий (вывода украинских войск) как условия перемирия ради немедленного прекращения огня разделились ровно пополам, зафиксировав абсолютный паритет между сторонниками и противниками уступок по территориям. Структура взглядов респондентов в октябре 2026 года выглядит следующим образом:
Неприемлемо суммарно составляет 45%, из которых «скорее неприемлемо» (29%) – наиболее распространенная позиция, обоснованная предостережением относительно поощрения агрессора к новым нападениям; «категорически неприемлемо» (16%) – позиция сторонников продолжения войны как минимум до восстановления границ 2022 года.
Приемлемо при различных условиях суммарно составляет 45%, из которых «вполне приемлемо ради скорейшего окончания войны» (19%) – доля сторонников безусловного прекращения огня, демонстрирующая определенный рост в октябре; «приемлемо как вынужденное замораживание» (19%) – компромиссный вариант, предусматривающий временный характер решений без официального отказа от территорий (показатель вернулся к уровню показателей весенних волн); «приемлемо только при условии членства в НАТО и ЕС» (7%) – наименее представленная компромиссная альтернатива.
Доля респондентов без сформированной позиции (затрудняюсь ответить) составляет 10%.
Динамика за восемь волн наблюдений (март–октябрь 2026 года) свидетельствует об ощутимом structural сдвиге внутри лагеря сторонников компромисса: после летнего пика вынужденного «замораживания» (25% в августе) в октябре зафиксирован спад интереса к этой опции до 19% на фоне роста доли готовых к безусловному прекращению огня (с 15,5% до 19%). В то же время суммарная доля противников уступок немного снизилась (до 45% с 49,5% в сентябре), а доля тех, кто допускает компромиссы, выросла до 45% (с 43,5%), что впервые за восемь волн зафиксировало полный паритет между двумя лагерями. Поскольку изменения отдельных показателей находятся на грани статистической погрешности, общая картина характеризуется сохранением баланса мнений с тенденцией к росту прагматизма среди сторонников скорейшего мира даже при условии потери подконтрольных территорий.
Анализ данных за восемь волн наблюдений (март – октябрь 2026 года) свидетельствует о дальнейшем укреплении тренда на прагматизацию общественных предпочтений. Сценарий «замораживания» конфликта по текущей линии фронта под западные гарантии безопасности обновил свой максимум за весь период наблюдений, тогда как ориентиры на возвращение к линиям разграничения/границам 2022 и 1991 годов синхронно опустились до наименьших отметок. Распределение мнений респондентов в октябре 2026 года выглядит следующим образом:
«Замораживание» конфликта с гарантиями безопасности (34%) – вариант прекращения боевых действий по фактической линии фронта (без официального отказа от территорий, но с гарантиями от Запада) закрепил абсолютное лидерство, достигнув пикового значения (34% против 32% в сентябре и 26,5% в июле). Отрыв от ближайших альтернатив вырос до 13,5%.
Возвращение к линии 23 февраля 2022 года (20,5%) – доля респондентов, считающих оптимальным возвращение к линии разграничения по состоянию до полномасштабного вторжения с последующим дипломатическим решением статуса Крыма и ОРДЛО, снизилась до минимальных 20,5% (против 24% в сентябре).
Полное освобождение к границам 1991 года (20,5%) – требование освобождения всех территорий к границам 1991 года перед началом любых переговоров продолжило снижение и достигло своего рекордно низкого показателя за все восемь волн (20,5% против 22% в сентябре и 26,5% в июле).
Прекращение огня на любых условиях (17%) – доля сторонников остановки боевых действий ради сохранения жизней немного выросла после пяти месяцев стабильности (17% в октябре против 15% в сентябре).
«Затрудняюсь ответить» (8%) – доля респондентов без сформированной позиции остается в привычном диапазоне (8% против 7% в сентябре).
В октябре 2026 года произошло расслоение между прагматичным консенсусом и другими сценариями. Вариант «замораживания» по линии фронта с западными гарантиями безопасности окончательно закрепился как безальтернативный лидер (34%). В то же время сценарии возвращения к линиям 2022 года и границам 1991 года впервые сравнялись на минимальной отметке в 20,5% каждый, что свидетельствует о постепенном снижении доли тех, кто считает предусловием мира восстановление контроля над территориями в тех или иных пределах.
Анализ динамики за восемь волн наблюдений (март – октябрь 2026 года) свидетельствует о сохранении центристского консенсуса: потенциальный отказ от вступления в НАТО в обмен на членство в ЕС и двусторонние союзы безопасности стабильно воспринимается большинством респондентов как нейтральный компромисс («ни победа, ни поражение»). Структура оценок по 10-балльной шкале в октябре 2026 года распределилась следующим образом:
Нейтральная позиция (5 баллов, 38,5%) – оценка «ни победа, ни поражение» остается доминирующим выбором респондентов (незначительное снижение с 40% в сентябре и 43% в августе, однако выше весенних показателей 31–34%).
Восприятие как «победы» (6–10 баллов, суммарно 29,5%) – «безусловная победа» (оценка 10 баллов) набирает 12,5% против 11% в сентябре; умеренно позитивные оценки (6–9 баллов) суммарно набирают 17% против 21% в сентябре.
Восприятие как «поражения» (1–4 балла, суммарно 15%) – «абсолютное поражение» (1 балл) набирает 6% против 5% в сентябре; умеренно негативные оценки (2–4 балла) суммарно набирают 9% против 8% в сентябре.
«Затрудняюсь ответить» (17%) – доля респондентов без четкой оценки немного выросла (17% против 15% в августе-сентябре).
Октябрь 2026 года подтверждает стабильность сдержанно-нейтрального восприятия мирного соглашения, которое будет предусматривать отказ от НАТО в обмен на вступление в ЕС и двусторонние союзы безопасности. Суммарная доля тех, кто считает отказ от НАТО в обмен на ЕС и двусторонние союзы «нейтральным» результатом или победой (5–10 баллов), составляет суммарно 68%, тогда как доля восприятия соглашения как поражения (1–4 балла) остается на низком уровне (суммарно 15%).
Анализ данных за восемь волн наблюдений (март – октябрь 2026 года) свидетельствует о сохранении стабильного неприятия идеи территориальных уступок в обмен на членство в НАТО. В октябре зафиксировано некоторое уменьшение доли категорического несогласия на фоне роста количества неопределившихся респондентов, однако общий баланс мнений остается отчетливо негативным. Структура ответов в октябре 2026 года распределилась следующим образом:
Не согласны (суммарно 60%) – вариант «категорически не согласен» составляет 31% (снижение на 5% по сравнению с сентябрем, возвращение к уровню июля и апреля), вариант «скорее не согласен» составляет 29% (показатель остается стабильным вторую волну подряд).
Согласны (суммарно 22%) – ответ «скорее согласен» выбирают 16% респондентов, тогда как «полностью согласен» составляет 6% (оба показателя остаются практически неизменными в течение последних волн).
Не определились (18%) – доля тех, кому «затрудняюсь ответить», выросла с 13% в сентябре и достигла максимума за все восемь волн наблюдений.
В течение марта–октября 2026 года позиция большинства респондентов остается устойчиво негативной относительно концепции территориальных уступок ради НАТО. В октябре суммарная доля тех, кто не поддерживает такой обмен (60%), преобладает над долей сторонников (22%) почти в три раза. Основным изменением октября стало перетекание части категорически несогласных респондентов в категорию неопределившихся (рост «затрудняюсь ответить» до 18% на фоне снижения «категорически не согласен» с 36% в сентябре до 31% в октябре).
Результаты восьми волн социологического мониторинга (март–октябрь 2026 года) свидетельствуют о дальнейшем углублении скептицизма относительно выполнения гарантий безопасности со стороны США. В октябре доля респондентов с радикальным недоверием обновила максимум за весь период наблюдений. Распределение позиций в октябре 2026 года выглядит следующим образом:
Недоверие и скептицизм (суммарно 79%) – вариант «совсем не верю» вырос до пиковых за весь период наблюдения 47% (против 44% в сентябре и 39% в августе), подтверждая кристаллизацию негативных ожиданий, тогда как доля «скорее не верю» немного снизилась до 32% (против 35% в сентябре).
Вера в гарантии (суммарно 10%) – доля респондентов, которые «полностью верят», стабильно держится на отметке 2% четвертую волну подряд, а ответ «скорее верю» подвергся снижению до 8% (против 11% в августе-сентябре).
Не определились (11%) – доля тех, кому «затрудняюсь ответить», немного восстановилась после сентябрьского минимума в 8% до 11%.
Октябрь 2026 года зафиксировал абсолютный рекорд пессимизма относительно обязательств по безопасности со стороны США: почти каждый второй опрошенный (47%) декларирует абсолютное недоверие («совсем не верю»), а суммарный уровень скептицизма удерживается на высоком плато в 79% при минимальной доле доверия (10%).
В случае проведения референдума относительно мирного соглашения на условиях остановки боевых действий по линии фронта, сохранения суверенитета над оккупированными территориями де-юре и получения гарантий безопасности от США и Европы, суммарно условную готовность проголосовать «За» выражают 54% респондентов, большинство из них выбирают этот вариант с ощутимым горьким привкусом: 29% опрошенных будут голосовать «За», считая это вынужденной и болезненной уступкой, и только 25% респондентов воспринимают такой сценарий как один из лучших реалистичных вариантов на сегодня. Негативный полюс («Против») аккумулирует 25,5% голосов опрошенных, однако мотивация отказа также существенно отличается: 15% респондентов видят в таком соглашении лишь паузу перед новым наступлением россии, а 10,5% – выступают против из-за принципиального несогласия на любые договоренности без полного возвращения оккупированных территорий. Остальные респонденты отстраняются от выбора: 4,5% – принципиально не пошли бы на такой референдум или испортили бы бюллетень, а 16% – затруднились с ответом.
Анализ распределения ответов по демографическим и региональным группам свидетельствует о заметных различиях в настроениях относительно голосования на референдуме по мирному соглашению, предусматривающему такие условия: остановку боевых действий по линии фронта; отсутствие юридического признания оккупированных территорий российскими; гарантии безопасности для Украины от США и Европы.
Половые особенности: мужчины чаще женщин готовы проголосовать «За», считая соглашение лучшим реалистичным вариантом на сегодня (30% против 25% в среднем и 21% среди женщин) или вынужденной уступкой (33% против 29% в среднем и 25% среди женщин), и демонстрируют вдвое меньший уровень неопределенности (11% против 20% среди женщин).
Возрастные различия: молодежь (18–29 лет) значительно чаще готова голосовать «За» как за лучший реалистичный вариант (33% против 25% в среднем) и реже голосует «Против» из-за опасений нового наступления рф (9% против 15% в среднем). В группе 30–44 года зафиксирована наибольшая доля тех, кому затруднительно ответить (24% против 16% в среднем). Респонденты в возрасте 45–54 лет чаще других выбирали вариант «Против» из-за опасений, что это лишь пауза перед новым наступлением россии (24% против 15% в среднем), при минимальной неопределенности (10% против 16% в среднем). Опрошенные в возрасте 55 лет и старше чаще других готовы голосовать «За», но из мотива вынужденной и болезненной уступки (33% против 29% в среднем).
Региональная специфика: позиция «За – это один из лучших реалистичных вариантов на сегодня» является абсолютным лидером на Востоке (42% против 25% в среднем), также повышенную поддержку этой позиции демонстрирует Киев (31%); реже всего этот вариант выбирают на Севере (18%) и Западе (20%). Позиция «За – однако считаю это вынужденной и болезненной уступкой» распределена по стране относительно равномерно, с несколько более высокими показателями в Киеве и на Западе (по 32% против 29% в среднем). Позицию «Против – это лишь пауза перед новым наступлением россии» реже всего выбирают на Востоке (8% против 15% в среднем), тогда как в остальных регионах она представлена почти равномерно (14–17%).
Вариант «Против – не соглашусь на соглашение без возвращения оккупированных территорий» относительно чаще выбирают на Юге (14% против 10,5% в среднем), тогда как в Киеве этот вариант получает наименьшую поддержку (7%). Позиция «Не пошел(ла) бы на такой референдум или испортил(а) бы бюллетень» представлена в регионах практически одинаково (3–6% против 4,5% в среднем). Более высокий уровень колебаний («затрудняюсь ответить») наблюдается на Севере и Юге (21% и 19% соответственно против 16% в среднем), тогда как на Востоке (7%) и в Киеве (11%) неопределенность значительно ниже.
Распределение ответов относительно готовности принять участие в референдуме во время военного положения по мирному соглашению, предусматривающему такие условия: остановку боевых действий по линии фронта; отсутствие юридического признания оккупированных территорий российскими; гарантии безопасности для Украины от США и Европы, свидетельствует о высоком уровне общественного участия: суммарно 64% респондентов выражают готовность прийти на голосование – 40% заявили об обязательном участии, считая, что такое решение должен принимать народ, а 24% придут при условиях безопасности и удобства. Отказ от участия декларируют суммарно 23% опрошенных: 14% из-за разочарования во влиятельности своего голоса, а 9% из-за убеждения, что подобные решения являются компетенцией президента и парламента. 13% респондентов затруднились с ответом.
Анализ взаимосвязи между голосованием «За» или «Против» мирного соглашения и готовностью принять участие в референдуме свидетельствует о наивысшем уровне принципиальной мобилизации среди тех, кто готов голосовать «За» с позиции лучшего реалистичного решения: 61% из них декларируют обязательное участие (против 40% в среднем), а разочарование в значении своего голоса в этой группе является минимальным (6% против 14% в среднем).
Для тех, кто готов поддержать соглашение («За») как вынужденную и болезненную уступку, более характерна зависимость участия в референдуме от условий безопасности и удобства (33% против 24% в среднем). В лагере тех, кто настроен голосовать «Против», наблюдается различие в мотивах: респонденты, принципиально выступающие против соглашения без возвращения территорий, демонстрируют достаточно высокую обязательную готовность прийти на референдум (43%), тогда как среди оппонентов, считающих соглашение лишь паузой перед новым наступлением россии, выше доля разочарованных (20% декларируют, что их голос ничего не изменит).
Респонденты, планирующие не принимать участие в референдуме или испортить бюллетень, демонстрируют наивысший уровень пессимизма – почти половина из них (49%) объясняют свою позицию убеждением, что их голос ничего не изменит.
В то же время демографическое и региональное распределение ответов свидетельствует о заметных различиях в уровне мобилизации и мотивах принимать участие в референдуме по мирному соглашению: если на Востоке зафиксирована наивысшая принципиальная готовность прийти на референдум, то на Севере, Юге и в отдельных возрастных группах чаще выражена зависимость от условий безопасности, делегирование полномочий власти или затруднения с ответом.
Половые особенности: мужчины демонстрируют несколько более высокую готовность принимать участие в референдуме при условиях безопасности и удобства (28% против 24% в среднем) при более низком уровне неопределенности (9% против 16% среди женщин).
Возрастные различия: молодежь (18–29 лет) значительно чаще декларирует участие при условии удобства и безопасности (34% против 24% в среднем), тогда как принципиальное обязательное участие выбирает несколько реже других возрастных групп (36% против 40% в среднем). В группе 30–44 года зафиксирован повышенный уровень неопределенности (17% против 13% в среднем). Опрошенные в возрасте 45–54 лет несколько реже других склонны делегировать решение президенту и парламенту (6% против 9% в среднем).
Региональная специфика: принципиальное обязательное участие в референдуме по мирному соглашению («решение должен принимать народ») больше всего задекларировано на Востоке (48% против 40% в среднем), тогда как на Севере этот показатель является наименьшим по стране (33%). Несколько более высокую готовность принять участие в референдуме при условии безопасности и удобства выражают респонденты с Востока, Киева и Севера (28%, 27% и 27% соответственно против 24% в среднем). Отказ из-за разочарования («мой голос ничего не изменит») несколько чаще фиксируется в Центре (17% против 14% в среднем), тогда как на Востоке уровень разочарования самый низкий (7%). Отказ от участия в референдуме в пользу властных институтов («такие решения должны принимать президент и парламент») чаще всего выбирают на Севере (13% против 9% в среднем). Неопределенность («затрудняюсь ответить») существенно преобладает на Юге (19% против 13% в среднем), тогда как на Востоке зафиксирован минимальный уровень колебаний (8%).
Распределение ответов о правовом статусе потенциального референдума по вопросу мирного соглашения свидетельствует об отсутствии единого общественного консенсуса относительно границ его обязательности: мнения респондентов разделились практически пополам между консультативным и императивным характером голосования.
Суммарно 70% опрошенных убеждены в целесообразности проведения референдума, в то же время 36% респондентов считают, что он должен иметь консультативный статус – когда власть обязана учесть мнение общества, но действовать в соответствии с ситуацией на фронте и в дипломатии; еще 34% опрошенных выступают за обязательный к исполнению императивный статус – в случае голосования «Против» власть не имеет права подписывать соглашение ни при каких условиях. 12,5% респондентов убеждены, что референдум вообще не нужен, поскольку подобные решения должно принимать исключительно руководство государства и ВСУ, а 17,5% опрошенных затрудняются с определением правового статуса референдума по мирному соглашению.
Анализ взаимосвязи между голосованием «За» или «Против» на референдуме по вопросу мирного соглашения и видением его правового статуса свидетельствует о существенной поляризации требований в зависимости от позиции. Наивысший запрос на императивный (обязательный к исполнению) статус выражают принципиальные противники соглашения – половина (50%) тех, кто голосует «Против» из-за несогласия без возвращения территорий 1991 года (против 34% в среднем). Также выше среднего запрос на императивность демонстрируют те, кто готовит голосовать «За» с позиции лучшего реалистичного решения (42% против 34% в среднем).
В то же время респонденты, готовые поддержать соглашение («За») как вынужденную и болезненную уступку, являются главным драйвером консультативного статуса: более половины из них (54% против 36% в среднем) считают, что власть должна учесть мнение общества, но действовать гибко – по ситуации на фронте и в дипломатии. Отказ от проведения референдума чаще всего фиксируется среди тех, кто планирует не принимать участие или испортить бюллетень (23% считают, что решение должно принимать исключительно руководство государства и ВСУ, против 12,5% в среднем), а также среди оппонентов соглашения, опасающихся повторного наступления россии (17%).
В то же время демографическое и региональное распределение ответов свидетельствует о заметных различиях в видении правового статуса референдума по вопросам мирного соглашения: если на Востоке, Юге и среди респондентов 45-54 лет преобладает требование об обязательности его результатов, то молодежь чаще склоняется к гибкому консультативному формату.
Половые особенности: мужчины чаще женщин считают референдум обязательным к исполнению (39% против 34% в среднем и 30% среди женщин) при более низком уровне неопределенности (13% против 17,5% в среднем и 21% среди женщин).
Возрастные различия: молодежь (18–29 лет) значительно чаще поддерживает консультативный статус референдума (44% против 36% в среднем) и реже считает его ненужным (8% против 12,5% в среднем). В группе 30–44 года фиксируется наивысший уровень неопределенности (23% против 17,5% в среднем). Респонденты в возрасте 45–54 лет чаще всего требуют императивного статуса (44% против 34% в среднем) при более низкой поддержке консультативной модели (30%). Опрошенные в возрасте 55 лет и старше относительно чаще считают, что референдум вообще не нужен (17% против 12,5% в среднем).
Региональная специфика: обязательный (императивный) статус референдума чаще всего поддерживают на Востоке (42% против 34% в среднем), в то же время высокую поддержку этого подхода демонстрируют Киев (39%) и Юг (38%). Консультативный статус является доминирующим в Киеве (41%) и на Севере (40%), тогда как на Юге этот подход имеет наименьшее количество сторонников (27% против 36% в среднем). Наибольшую долю тех, кто считает референдум ненужным (такие решения должно принимать только руководство государства и ВСУ), демонстрирует Север (16% против 12,5% в среднем). Наивысший уровень неопределенности на Юге (20%), тогда как в Киеве зафиксирован минимальный уровень колебаний – лишь 9% против 17,5% в среднем.
Анализ динамики четырех волн наблюдений (июль–октябрь 2026 года) относительно личной готовности респондентов встать в ряды Сил обороны Украины в случае продолжительной войны засвидетельствовал перелом нисходящего тренда: зафиксировано смягчение категорического отказа и расширение категории неопределенности на фоне стабилизации мобилизационного потенциала. Ключевые показатели октябрьской волны 2026 года:
Прямая готовность мобилизоваться – в зависимости от временного горизонта потенциальной войны, доля респондентов, которые сейчас не служат, но декларируют готовность встать в ряды Сил обороны, составляет 14,5% (в сценарии на 3 года), 12% (на 5 лет) и 12% (в случае 10-летнего конфликта).
Показатель неготовности – уровень прямого отказа отступил от сентябрьских пиковых значений и составляет 57,5% (сценарий на 3 года), 60% (на 5 лет) и 59% (на 10 лет). Расширение неопределенности – сегмент тех, кому затруднительно оценить собственную готовность, ощутимо вырос и восстановился до 24% в сценариях на 3 и 5 лет и до 25% в 10-летнем сценарии.
Действующие военнослужащие – доля опрошенных, которые уже находятся в рядах Сил обороны, в совокупности составляет 4% выборки, из которых 2% респондентов готовы продолжать службу, а 2% – отмечают, что не готовы продолжать для всех временных сценариев.
За сравниваемый период в октябре зафиксирован перерыв в непрерывном росте категории «нет, не готов(а)» по всем временным сценариям: в 3-летнем горизонте показатель отказа снизился с сентябрьского максимума 64% до 57,5%, в 5-летнем — с 63% до 60%, а в 10-летнем — с 65% до 59%. Главным фактором сокращения прямого отказа выступило обратное перетекание респондентов в категорию неопределенности – доля тех, кому «затрудняюсь ответить», синхронно выросла с 20% в сентябре до 24–25% в октябре. В то же время в ближайшем (3-летнем) временном горизонте это сопровождалось также некоторым восстановлением мобилизационного потенциала с 13% в сентябре до 14,5% в октябре.
Анализ динамики четырех волн наблюдений (июль–октябрь 2026 года) относительно готовности ближайших родственников (родители, дети, муж / жена, родные братья или сестры) встать в ряды Сил обороны Украины в случае продолжительной войны зафиксировал перерыв в тенденции роста отказов и стабилизацию общих настроений. Ключевые показатели октябрьской волны 2026 года:
Готовность мобилизоваться – доля респондентов, указывающих на готовность близких родственников присоединиться к войску, остается низкой и составляет одинаково по 8% по всем трем временным сценариям (на 3, 5 и 10 лет).
Категория прямой неготовности – является самой массовой, однако отступила от сентябрьских максимумов и зафиксировалась на единой отметке 42% в сценариях на 3, 5 и 10 лет.
Родные, которые уже служат – доля семей, где родственники уже служат и готовы продолжать службу, составляет 13% (в 3-летнем сценарии), 9% (на 5 лет) и 7% (на 10 лет). Доля тех, чьи родственники уже служат, но не готовы продолжать, составляет 9% в 3-летнем сценарии, 11% – в 5-летнем и 11,5% – в 10-летнем.
Уровень неопределенности – доля тех, кому затруднительно оценить готовность близких, немного выросла до 28% в 3-летнем сценарии, 30% – в 5-летнем и 31,5% – в 10-летнем.
В октябре наблюдается остановка длительного тренда на рост прямого отказа относительно привлечения родных в Силы обороны: в 3-летнем сценарии показатель «нет, не готовы» уменьшился с 44% в сентябре до 42% в октябре, а в 5- и 10-летних горизонтах сократился с 45% до 42%. Эта корректировка произошла в результате частичного возвращения респондентов в категорию неопределенности – доля тех, кому «затрудняюсь ответить», выросла на +1,0–2,0 п.п. по сравнению с сентябрем. В то же время показатель готовности еще не привлеченных родственников продемонстрировал стабильность в 3-летнем сценарии (8% и в октябре, и в сентябре) и минимальную позитивную коррекцию на +1,0 п.п. в сценариях на 5 и 10 лет (с 7% в сентябре до 8% в октябре).
Напомним, украинская переговорная делегация отправилась на переговоры в Абу-Даби 9 ноября. Во вторник и среду должен состояться трехсторонний формат с участием представителей Украины, США и россии.
Медиа ранее рассказывали о составе делегации от рф.
Параллельно в ОАЭ будут находиться представители европейских стран, в том числе Великобритании, Франции, Германии и Италии, а также НАТО и Еврокомиссии.
Политолог, председатель правления Центра прикладных политических исследований «Пента» Владимир Фесенко предположил, чего ожидать Украине от нового раунда переговоров с россией в ОАЭ.
А эксперт Алексей Гарань в комментарии «Слово и дело» объяснил, на какие территориальные компромиссы может пойти Украина, почему россия не заинтересована в прекращении огня и чем опасны ее требования относительно гарантий безопасности.
Подпишитесь на наш Telegram-канал, чтоб отслеживать самые интересные и эксклюзивные новости «Слово и дело».
Визуальная аналитика от редакции «Слово и дело» – в Telegram-канале Pics&Maps.
ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ В GOOGLE NEWS
и следите за последними новостями и аналитикой от «Слово и дело»