Переговоры Украины, США и россии в Абу-Даби 10–11 ноября могут стать важным этапом не только в поиске путей завершения войны, но и в определении будущей системы безопасности Европы. Вашингтон уже говорит о более широких договорённостях с москвой, а европейские столицы пытаются обеспечить себе место в переговорном процессе. Однако между присутствием европейских дипломатов и их реальным влиянием на принимаемые решения сохраняется существенная дистанция.
Ситуация в определённой степени парадоксальна. Именно Европа непосредственно ощущает последствия российской агрессии, финансирует значительную часть украинских потребностей, укрепляет собственную оборону и должна будет обеспечивать выполнение будущих договорённостей. Однако переговорный формат до сих пор определяют преимущественно Вашингтон, Киев и москва.
При этом кремль получил возможность вновь поднимать вопросы, которые ещё в конце 2021 года выдвигал Западу в виде ультиматумов. Тогда речь шла об ограничении расширения НАТО, военного присутствия Альянса в Восточной Европе и фактическом признании российской сферы влияния. Теперь эти темы рискуют вернуться под дипломатически более привлекательным названием – «новая архитектура европейской безопасности».
Означает ли это, что путин уже одержал дипломатическую победу? И главное – способна ли Европа превратиться из участника консультаций в полноценного игрока, без которого ни одна крупная договорённость не будет иметь практического смысла?
Абу-Даби: Европа приезжает на переговоры, но её статус остаётся неопределённым
Запланированные на 10–11 ноября переговоры в Объединённых Арабских Эмиратах должны возобновить трёхсторонний формат Украина – США – россия, который фактически находился на паузе с февраля. Американскую сторону будут представлять Стив Уиткофф и Джаред Кушнер, украинскую делегацию возглавит Рустем Умеров, а российскую – помощник путина Владимир Мединский. В состав делегаций также войдут высокопоставленные представители дипломатических структур и ведомств, отвечающих за безопасность.
Украинская повестка дня имеет достаточно конкретный характер. Как пояснил заместитель руководителя Офиса президента Сергей Кислица, Киев хочет проверить готовность российской стороны к деэскалации, прежде всего к прекращению ударов по энергетической инфраструктуре. Среди других вопросов – безопасность в Чёрном море, экспорт продовольствия, гуманитарные договорённости и дальнейшие шаги к завершению войны.
Переговоры в Абу-Даби: чего ожидать Украине от нового раунда переговоров с россиейПолитолог Владимир Фесенко оценил перспективы переговоров в Абу-Даби, объяснил позицию Кремля по прекращению огня и рассказал, почему участие Европы важно для достижения договоренностей по Украине.
Однако американская сторона параллельно предлагает обсуждать значительно более широкие вопросы – будущие гарантии безопасности Украины и новый порядок отношений в сфере безопасности в Европе. Именно это заставило европейские столицы активнее требовать собственного участия.
8 ноября министр иностранных дел Франции Жан-Ноэль Барро заявил, что Париж будет представлен в Абу-Даби. По его словам, европейцы не могут оставаться в стороне от дискуссий, которые непосредственно будут определять будущее континента.
По информации издания Politico, в Абу-Даби должны прибыть советники по национальной безопасности Франции, Германии и Великобритании – так называемая группа E3. Она постепенно превращается в неформальное ядро европейской дипломатии по вопросам войны.
Немного позже появилось и другое важное сообщение – Европейская комиссия и Европейский совет направляют совместную команду высокопоставленных представителей. В неё войдут руководитель кабинета Урсулы фон дер Ляйен Бьорн Зайберт и главный советник Антониу Кошты по внешней политике Анна-Мария Бура. Также ожидается представительство НАТО.
Однако принципиальным остаётся вопрос статуса этих делегаций. Пока нет гарантии, что они будут непосредственно участвовать во всех встречах Украины, США и россии. Один из возможных форматов – консультации до и после основных переговоров. Другой – привлечение европейцев к отдельным тематическим обсуждениям.
То есть речь идёт скорее о многоуровневом дипломатическом присутствии, чем о полноценном преобразовании трёхсторонних переговоров в четырёхсторонние. К тому же внутри Европы нет единства относительно того, кто должен представлять её интересы. Премьер-министр Италии Джорджа Мелони настаивает на более сильном совместном представительстве ЕС, а польский министр иностранных дел Радослав Сикорский предостерегает от возможных договорённостей западноевропейских столиц с россией без должного учёта интересов Восточной Европы.
Речь идёт не только о конкуренции в дипломатической сфере. Для Польши, стран Балтии, Финляндии и Румынии разговоры об ограничении военного присутствия НАТО имеют совершенно иное значение, чем для государств, более удалённых от российских границ.
Не менее показательна и позиция москвы. кремль не заинтересован в немедленном расширении основного переговорного формата с участием европейцев. Для российского руководства значительно удобнее сначала договариваться с Вашингтоном об общих принципах, а уже затем привлекать европейские столицы к обсуждению их реализации.
Таким образом, главный вопрос заключается не в том, будут ли европейцы физически присутствовать в Абу-Даби. Гораздо важнее, смогут ли они влиять на содержание договорённостей до того, как их основные параметры определят другие участники.
Возвращение ультиматумов 2021 года: что на самом деле стоит за «новой архитектурой безопасности»
Ещё в конце прошлой недели один из переговорщиков президента США – Джаред Кушнер – обозначил пять направлений, по которым США вместе с партнёрами прорабатывают будущие договорённости относительно европейской безопасности. Речь идёт о постоянных консультациях по вопросам безопасности, кризисных каналах связи, большей военной прозрачности, взаимных мерах по снижению рисков эскалации и долгосрочных механизмах стабильности.
Участие Европы в переговорах с россией усиливает позиции Украины – экспертПолитолог Владимир Фесенко объяснил, как участие Европы в переговорах с россией может усилить позиции Украины, а также раскрыл роль Стубба и Трампа и оценил перспективы поэтапного прекращения огня.
При этом американский представитель подчеркнул, что НАТО должно оставаться центральным элементом коллективной обороны, а суверенные государства должны самостоятельно определять собственную политику безопасности.
Сам Дональд Трамп также дал понять, что потенциальные договорённости о завершении войны могут касаться не только Украины, но и всей Европы.
На первый взгляд, предложения Вашингтона выглядят вполне рационально. Контроль над вооружениями, кризисная коммуникация и военная прозрачность давно являются частью международной дипломатии в сфере безопасности. Проблема заключается в том, как именно россия попытается использовать этот переговорный процесс.
17 декабря 2021 года москва обнародовала проекты двух соглашений – с США и НАТО. Тогда российская сторона требовала отказаться от дальнейшего расширения Альянса, в частности от перспективы членства Украины, а также ввести ограничения на военную деятельность и размещение сил в Восточной Европе. Отдельным требованием было не размещать дополнительные войска и вооружения на территориях европейских государств сверх уровня, существовавшего по состоянию на 27 мая 1997 года.
Стоит уточнить: формально кремль не требовал исключения из состава НАТО государств, вступивших после 1997 года. Однако предложенные ограничения фактически создавали бы неравные условия безопасности для восточных членов Альянса, существенно сужая возможности их военной защиты.
В январе 2022 года НАТО отвергло право россии определять, какие страны могут вступать в Альянс и каким образом союзники должны защищать собственные территории. В то же время Запад оставлял открытой возможность переговоров о контроле над вооружениями, военной прозрачности и снижении рисков инцидентов. Нынешняя ситуация в определённой степени напоминает возвращение к этой дискуссии. Правда, теперь она происходит после почти пяти лет полномасштабной войны и в совершенно иных военных и политических обстоятельствах.
Именно в этом и заключается потенциальное дипломатическое достижение путина. кремлю удалось вновь сделать предметом переговоров более широкую систему европейской безопасности, а не только прекращение российской агрессии против Украины.
Однако было бы преувеличением утверждать, что Вашингтон уже согласился вернуть НАТО к военной конфигурации 1997 года. Таких подтверждённых договорённостей нет. Напротив, публичные заявления Кушнера содержат принцип, противоречащий российским ультиматумам, – отсутствие у одного государства права блокировать суверенный выбор другого в сфере безопасности.
Поэтому сегодня можно говорить о тактическом успехе москвы в формировании переговорной повестки, но отнюдь не о достижении её стратегических целей. Настоящий риск возникнет тогда, когда дискуссия о взаимном снижении угроз начнёт превращаться в поиск односторонних ограничений для Украины или восточноевропейских союзников.
Например, вопросы прозрачности военных учений и кризисных каналов связи вполне могут стать предметом международных договорённостей. В то же время отказ Украины от права самостоятельно выбирать союзы или фактический запрет НАТО усиливать свой восточный фланг означали бы уступку принципам, на которых держится европейская система безопасности.
Именно на этом акцентирует внимание и глава европейской дипломатии Кая Каллас. По её мнению, проблема заключается не в отсутствии архитектуры безопасности, ведь НАТО и ЕС уже выполняют соответствующие функции, а в систематическом нарушении россией международных договорённостей.
Иными словами, новые договоры сами по себе не гарантируют безопасности, если отсутствуют механизмы принуждения к их выполнению.
Поэтому для Европы принципиально важно не допустить, чтобы прекращение войны в Украине стало поводом для пересмотра фундаментальных правил безопасности континента в пользу государства-агрессора.
Европейский голос и украинский интерес: как превратить дипломатическое присутствие в реальное влияние
Несмотря на все противоречия, Европа располагает достаточным количеством инструментов, чтобы быть не статистом переговорного процесса, а одним из его определяющих участников.
Прежде всего речь идёт о санкциях. Значительная часть экономического давления на россию обеспечивается именно решениями ЕС и отдельных европейских государств. Если будущее соглашение будет предусматривать ослабление ограничений, Вашингтон не сможет единолично отменить европейский санкционный режим.
Территориальные требования Кремля: на какой компромисс может согласиться УкраинаАлексей Гарань объяснил, на какие территориальные компромиссы может пойти Украина, почему россия не заинтересована в прекращении огня и чем опасны ее требования относительно гарантий безопасности.
Второй инструмент – гарантии безопасности Украины. Франция, Великобритания, Германия и другие союзники будут играть ключевую роль в формировании послевоенной модели сдерживания россии. Поставки вооружений, подготовка военных, оборонное производство, разведка и возможные международные механизмы контроля за прекращением огня потребуют конкретных обязательств европейских правительств.
Третье направление – экономическое восстановление. ЕС уже является одним из главных финансовых партнёров Украины, а будущая реконструкция потребует долгосрочных бюджетных, инвестиционных и институциональных решений. В то же время вопрос использования замороженных российских активов остаётся одним из потенциальных рычагов дипломатического влияния.
Наконец, именно государства ЕС будут определять условия и темпы европейской интеграции Украины. Никакие договорённости США с россией не могут заменить соответствующих решений европейских институтов и государств-членов.
Поэтому Брюсселю невыгодно соглашаться на роль исполнителя договорённостей, которые будут приниматься без его участия.
В то же время присутствие Европы важно и для Украины. Чем более широкий круг партнёров участвует в формировании будущего урегулирования, тем сложнее навязать Киеву решения, которые не будут иметь достаточной политической, военной или экономической поддержки.
Однако украинская дипломатия не должна ограничиваться призывами предоставить европейцам место за столом переговоров.
По мнению дипломата, бывшего министра иностранных дел Украины Павла Климкина, современная международная дипломатия переживает существенную трансформацию. Традиционные переговорные механизмы всё чаще дополняются персональными контактами, неформальными политическими сетями и прагматичными договорённостями, в которых каждая сторона прежде всего стремится достичь результата, соответствующего её собственным интересам.
Эту новую логику можно описать как «импакт-дипломатию», где главным критерием успеха становится не количество встреч или подписанных деклараций, а способность реально влиять на международные процессы. Для этого государствам приходится объединять возможности традиционной дипломатии, бизнеса, экспертного сообщества, политических контактов и личных связей. Для Украины это означает необходимость не только отстаивать собственные позиции, но и убеждать партнёров, что поддержка украинских интересов непосредственно отвечает их стратегическим целям.
В мире Дональда Трампа эта логика особенно заметна. Достаточно взглянуть на роль Уиткоффа и Кушнера, которые стали центральными фигурами американского переговорного процесса, хотя традиционная дипломатия должна была бы в гораздо большей степени опираться на профессиональные структуры Государственного департамента.
Для Украины такая модель создаёт не только риски, но и возможности.
Киеву необходимо убеждать партнёров не только в моральной обоснованности поддержки Украины, но и в том, что сильное украинское государство отвечает их собственным стратегическим интересам.
Украинская армия, боевой опыт, оборонные технологии, беспилотные системы, разведывательные возможности и потенциал военно-промышленного сотрудничества уже представляют значительную ценность для европейской безопасности.
Соответственно, Украина может предлагать Европе не только совместное противодействие российской угрозе, но и конкретное партнёрство в создании новой системы обороны континента.
Это позволяет изменить саму логику переговоров. Вместо обсуждения того, сколько ресурсов западные партнёры готовы потратить на поддержку Украины, стоит говорить о том, какую дополнительную безопасность они получат благодаря интеграции украинских возможностей.
Что касается непосредственных результатов Абу-Даби, ожидать быстрого мирного прорыва вряд ли стоит. Канцлер Германии Фридрих Мерц уже заявил, что пока не видит убедительных признаков готовности россии к настоящему миру.
Наиболее реалистичным положительным результатом могли бы стать конкретные договорённости о деэскалации, гуманитарных вопросах или механизмах проверки соблюдения возможного энергетического перемирия.
В то же время в более широком дипломатическом измерении успехом для Украины и Европы стало бы закрепление принципа, согласно которому решения в сфере безопасности континента не могут приниматься без участия государств, которых они непосредственно касаются.
Ведь даже если США и россия достигнут определённого политического взаимопонимания, без европейского участия реализация таких договорённостей столкнётся с огромными трудностями. Санкции, финансирование, гарантии безопасности и будущая оборонная модель континента останутся вопросами, в которых Европа обладает собственными полномочиями и интересами.
В конечном итоге переговоры в Абу-Даби могут стать проверкой не только готовности россии к миру, но и способности Европы действовать как самостоятельный геополитический игрок.
Для Украины же главная задача – не допустить превращения завершения войны в договорённость великих держав о новых сферах влияния. И одновременно убедить европейских партнёров, что без сильной Украины не будет и надёжной европейской безопасности.
Ведь настоящая дилемма сегодня заключается не в том, сможет ли Европа получить место за переговорным столом. А в том, готова ли она взять на себя ответственность за решения, которые будут приниматься за этим столом.
Александр Радчук, специально для «Слово и дело»
Подпишитесь на наш Telegram-канал, чтоб отслеживать самые интересные и эксклюзивные новости «Слово и дело».
Визуальная аналитика от редакции «Слово и дело» – в Telegram-канале Pics&Maps.
ЧИТАЙТЕ В TELEGRAM
самое важное от «Слово и дело»