Коррупция в правоохранительных органах Украины существовала задолго до полномасштабной войны, однако военное положение, концентрация власти и ослабление механизмов подотчетности создали дополнительные возможности для незаконного обогащения. Операция «Карфаген» демонстрирует не только масштабы вероятных коррупционных связей между представителями силовых структур, но и важность независимых антикоррупционных институтов, способных выявлять такие схемы. В то же время для системных изменений необходимо усиливать внутренний контроль в правоохранительных органах, проводить реформы и обеспечивать реальную ответственность причастных к преступлениям.
Такое мнение в комментарии «Слово и дело» высказал юрист, руководитель направления «Правопорядок» Лаборатории законодательных инициатив Евгений Крапивин.
Коррупция в правоохранительных органах: как война усилила системные проблемы
Операция «Карфаген», в рамках которой расследуется вероятная причастность представителей СБУ, Национальной полиции и прокуратуры к деятельности преступной организации, вновь привлекла внимание к проблеме коррупции в правоохранительной системе. По словам Крапивина, такие явления не являются новыми для Украины, однако полномасштабная война создала более благоприятные условия для их распространения.
«Безусловно, коррупция существует и местами в довольно крупных масштабах в органах правопорядка и даже спецслужбах. Но сейчас она является, как мне кажется, прямым следствием того кризиса, в котором находится Украина в связи с полномасштабной войной», – отметил юрист.
Среди факторов, влияющих на ситуацию, эксперт называет отсутствие полноценных электоральных циклов, концентрацию власти на уровне президента и нестабильность государственной службы. В частности, частые смены правительства и генерального прокурора, по его мнению, не способствуют формированию стабильных институтов и ответственности внутри системы.
«Определенные процессы остаются в тени, некоторые сотрудники разочаровываются в государстве и готовы работать ради собственного обогащения. Сказать, что коррупции стало больше или меньше, сложно. Но системные коррупционные явления вышли на поверхность, потому что война – это время, когда риски и возможности для незаконного обогащения существенно возрастают», – объяснил Крапивин.
Он напомнил, что в 2022–2023 годах дополнительные коррупционные риски возникали, в частности, из-за недостаточного контроля за распределением гуманитарной помощи. Сейчас значительные возможности для злоупотреблений связаны с мобилизацией, деятельностью территориальных центров комплектования, военной подготовкой и бронированием.
Операция «Карфаген»: какие изменения необходимы системе правоохранительных органовЭксперт по вопросам публичного права Борис Малышев объяснил, как руководители правоохранительных органов могут быть связаны с нелегальным бизнесом, почему внутренний контроль не останавливает коррупцию и какие реформы необходимы силовым структурам.
По словам юриста, аналогичные проблемы прослеживаются и в других сферах – от мошенничества и киберпреступности до наркопреступлений. В целом это свидетельствует об ослаблении механизмов подотчетности и контроля на фоне политического кризиса и полномасштабной войны.
В то же время Крапивин подчеркивает, что в Украине уже сформирована антикоррупционная инфраструктура, которая, несмотря на собственные недостатки, демонстрирует результаты. В частности, подозрения и приговоры получают не только должностные лица низшего уровня, но и народные депутаты, министры и представители высшего политического руководства.
«Я не очень разделяю тезис о том, что НАБУ и САП определенным образом уравновешивают политический процесс из-за отсутствия нормальных электоральных циклов. Но то, что они определенным образом уравновешивают закрытость и централизацию системы и выводят ее на свет, – это факт. Это огромное достижение Украины», – отметил эксперт.
Он добавил, что деятельность антикоррупционных органов имеет значение не только для уголовного преследования. Обнародование материалов расследований может иметь и политические последствия, в частности приводить к отставкам должностных лиц и прекращению деятельности коррупционных схем.
Операция «Карфаген»: достаточно ли доказательств для наказания фигурантов
Юридически доказать существование организованной преступной организации с участием представителей различных правоохранительных структур, по мнению Крапивина, не так сложно, если следствие располагает достаточной доказательной базой и установило роли каждого участника.
Важной предпосылкой такого расследования является определение точки входа – человека или обстоятельств, позволяющих установить механизм деятельности преступной организации. Это может быть разоблачитель, бывший участник группировки или человек, у которого требовали деньги либо в отношении которого применяли насилие.
В случае «Карфагена», по словам эксперта, основными доказательствами стали материалы негласных следственных (розыскных) действий и обысков. В частности, речь идет об аудио- и видеозаписях, полученных на основании соответствующего судебного разрешения.
Записи НАБУ еще не доказательства: что нужно доказать следствию по делу о возможной коррупции в органахЭксперт Александр Банчук объяснил, что должно доказать следствие и при каких условиях будут отвечать руководители правоохранительных органов.
«Мы имеем ситуацию, когда основными доказательствами уже являются материалы негласных следственных и обыскных действий. Было определение апелляционного суда ВАКС, которое дало разрешение на проведение этих НСРД. Месяцами, возможно, годами документировались преступные деяния», – объяснил Крапивин.
По его словам, у следствия есть записи разговоров, по которым можно проследить распределение ролей между организаторами, исполнителями и пособниками, а также связи между ними. Эти материалы обнародуются постепенно, в зависимости от причастности конкретных лиц к инкриминируемым преступлениям.
Эксперт обратил внимание, что при избрании мер пресечения суд должен проверить обоснованность подозрения. Именно на этом этапе часть доказательств становится публичной. В то же время обнародованные записи, заявления правоохранителей и материалы, представленные прокурорами, фактически основываются на версии следствия, которую еще должен оценить суд.
Крапивин считает, что перспективы осуждения задержанных фигурантов достаточно высоки. Более сложной остается ситуация с теми, кто находится за пределами Украины.
«Есть те, кто доступен для украинского правосудия, их уже задержали, они будут находиться под стражей. Шансы их осудить довольно высоки. А есть те, кто находится за пределами Украины. К ним можно применять процедуру международного розыска, открывать производства и выделять дела для заочного осуждения. Но пока страна, где они скрываются, не выдаст этих людей, придется работать с другими исполнителями, пособниками и участниками схемы», – отметил юрист.
Он также заметил, что процесс может сопровождаться попытками затянуть судебное разбирательство, давлением на свидетелей и другими процессуальными маневрами со стороны защиты. Однако Крапивин считает, что дела, касающиеся коррупционной деятельности, имеют перспективу дойти до вынесения приговоров.
Отдельной проблемой являются вероятные насильственные преступления, фигурирующие в материалах расследования, в частности пытки, похищения людей и угрозы убийством. По словам эксперта, эти эпизоды не относятся к подследственности НАБУ.
«НАБУ не может расследовать насильственные преступления, поскольку это не его подследственность. Если речь идет о правоохранителях, в частности следователях и прокурорах, этим должно заниматься Государственное бюро расследований. Если же это гражданские лица или представители криминалитета, то речь идет о подследственности Национальной полиции», – объяснил Крапивин.
Он добавил, что соответствующие производства должны расследовать профильные органы. Поэтому для оценки перспектив наказания за насильственные преступления важной будет реакция ГБР и Нацполиции, а также то, насколько эффективно они будут работать с этими эпизодами.
От «яиц по 17 грн» до «Карфагена»: что происходит с топ-делами НАБУ и САП сейчасВ 2025–2026 годах НАБУ и САП провели ряд громких разоблачений коррупции в закупках, энергетике, Верховной Раде. На инфографике «Слово и дело» – на каком этапе сейчас находятся резонансные дела.
В то же время эксперт предостерег от упрощенной трактовки всех событий вокруг операции «Карфаген». Он напомнил, что правоохранительные органы ранее проводили длительные расследования деятельности преступной организации, связанной с изготовлением и распространением наркотиков. В частности, полиция работала над этим делом с 2019 года, проводила международные розыски и задержания. В этом году, по его словам, удалось прекратить деятельность сети магазинов U420.
Однако параллельно с прекращением деятельности преступной сети возник вопрос о возможном прикрытии ее части представителями правоохранительных органов. Поэтому, подчеркивает Крапивин, важно не только остановить деятельность преступной организации, но и установить всех правоохранителей, которые могли быть причастны к ее защите, и привлечь их к ответственности.
Реформа СБУ, ГБР и прокуратуры: какие изменения нужны для борьбы с коррупцией
Операция «Карфаген» может стать дополнительным поводом для пересмотра механизмов внутреннего контроля в силовых структурах. В то же время, по словам Крапивина, соответствующие реформы уже являются частью евроинтеграционного процесса Украины, хотя продвигаются с разной скоростью.
В частности, в отношении Службы безопасности Украины одним из шагов эксперт называет расширение перечня военнослужащих, обязанных подавать декларации во время военного положения. Сейчас значительная часть военнослужащих освобождена от такой обязанности, а их предыдущие декларации, если они подавались, закрыты. Исключения касаются отдельных должностей, определенных законодательством.
По словам юриста, законопроект, зарегистрированный президентом, предусматривает расширение этого перечня, в частности на военнослужащих СБУ.
«Идея этих изменений заключается в том, чтобы все тыловые подразделения декларировали свои доходы. В то же время есть определенная неопределенность относительно того, кто именно будет определять, кто находится на передовой, а кто – в тылу. Эта критика вполне обоснованна. Но в целом речь идет о том, чтобы сделать систему более прозрачной», – объяснил Крапивин.
Он также подчеркнул, что комплексная реформа СБУ не ограничивается декларированием и требует отдельных системных изменений.
Что касается Государственного бюро расследований, то Украина должна выполнить рекомендации Европейской комиссии и подготовить законодательные изменения для комплексной перезагрузки учреждения. В частности, речь идет об усовершенствовании процедуры конкурса на должность руководителя с привлечением международных экспертов, а также поэтапной аттестации сотрудников.
«Рекомендация сводится к тому, что нужно провести реформу по аналогии с Бюро экономической безопасности: усовершенствовать конкурс на должность руководителя с участием международных экспертов в составе комиссии и провести аттестацию всех сотрудников поэтапно. Это не лишено проблем, но может навести порядок в ГБР», – отметил эксперт.
Отдельное направление изменений касается прокуратуры. Крапивин обратил внимание на необходимость усиления механизмов дисциплинарной ответственности прокуроров и внутренних служебных расследований. Сейчас эффективность этих инструментов в значительной степени зависит от руководства прокуратуры.
Особое внимание юрист уделил работе Генеральной инспекции Офиса генерального прокурора, которая проводит внутренние служебные расследования. По его мнению, этот орган должен получить больше независимости от генерального прокурора, чтобы эффективно проверять возможные нарушения внутри системы.
Дело «Карфаген»: почему увольнение правоохранителей не решит проблему коррупцииМихаил Жернаков объяснил, почему после разоблачения коррупции в правоохранительных органах необходимы кадровые и системные реформы и как дело «Карфаген» может повлиять на евроинтеграцию Украины.
«Сейчас Генеральная инспекция очень зависима от генерального прокурора, у нее нет самостоятельности. Идея всех этих мер заключается в том, чтобы максимально отделить ее от руководства прокуратуры, предоставить гарантии независимости, набрать людей по конкурсу – лучших и самых добропорядочных – и дать им возможность проводить полноценные служебные расследования», – объяснил Крапивин.
Он добавил, что такая инспекция должна реагировать не только на официальные жалобы, но и на информацию, которая появляется в журналистских расследованиях или становится известной из других источников.
В качестве примера эксперт привел служебное расследование в прокуратуре по материалам обнародованных записей в рамках «Карфагена-2». В то же время, по его мнению, эффективность такой проверки будет зависеть от реальной самостоятельности Генеральной инспекции.
Крапивин подчеркнул, что реформы СБУ, ГБР и прокуратуры уже так или иначе продвигаются в рамках евроинтеграционных обязательств Украины. Однако часть изменений может произойти быстрее, тогда как другие потребуют длительной законодательной и институциональной работы.
«Механизмы внутреннего контроля существуют, они работают, просто недостаточно хорошо. Деятельность преступных организаций может достигать таких масштабов, которые внутренний контроль не способен выявить. Здесь независимые антикоррупционные институты могут быть гораздо эффективнее. Но эта система должна работать комплексно, когда один механизм дополняет другой», – подытожил эксперт.
По его словам, внутренние проверки, дисциплинарная ответственность и уголовные расследования должны быть последовательными элементами единой системы контроля. Именно сочетание независимой антикоррупционной деятельности и реальных внутренних реформ может помочь не только разоблачать отдельные коррупционные схемы, но и устранять условия, позволяющие им существовать.
Подпишитесь на наш Telegram-канал, чтоб отслеживать самые интересные и эксклюзивные новости «Слово и дело».
Визуальная аналитика от редакции «Слово и дело» – в Telegram-канале Pics&Maps.
ЧИТАЙТЕ В TELEGRAM
самое важное от «Слово и дело»