Результаты соцопроса на тему «Языковая политика в школах, чатах домов и на улице»

«Слово и дело» публикует результаты седьмой волны собственного социологического опроса. В этот раз украинцев спросили об их подработках и кредитах, частоте обращений к врачам, доступности медицины, о подорожании топлива, контроле за превышением скорости на дорогах, обстрелах поездов «Укрзализныци», языковой политике в школах, личной оценке действий президента и осведомленности о ситуации в оккупированных Олешках. Традиционно респонденты ответили на вопросы о переговорном процессе, доверии к международным политикам, а также о готовности служить и поддерживать благотворительные фонды. Третья часть – о языковой политике в школах, домовых чатах и инициативе по украинскому языку – представлена ниже. Исследование инициировано аналитическим порталом «Слово и дело».

Метод: онлайн-опрос путем самостоятельного заполнения структурированной анкеты, ссылка на которую отправлялась участникам панели на специализированной платформе для проведения опросов «Lemur» (CAWI – Computer Assisted Web Interviewing).

Объем реализованной выборочной совокупности: 1200 респондентов.

География: Украина (кроме населенных пунктов на временно оккупированных территориях части Донецкой, Запорожской, Луганской и Херсонской областей, оккупированной АР Крым) (национальный проект).

Сроки проведения полевого этапа: 25 сентября–1 октября 2026 года.

Выборка представляет взрослое население Украины (интернет-пользователей в возрасте 18 лет и старше). Статистическая погрешность выборки с вероятностью 0,95 не превышает 2,89% для показателей, близких к 50%. При отклонении показателей от 50% в любую сторону (как в сторону увеличения, так и уменьшения) предельная погрешность уменьшается. Расчет статистической погрешности проведен без учета дизайн-эффекта.

Состав регионов:

• Киев;
• Центр: Винницкая, Днепропетровская, Кировоградская, Полтавская, Хмельницкая, Черкасская;
• ⁠Север: Житомирская, Киевская, Сумская, Черниговская;
• ⁠Юг: Запорожская, Николаевская, Одесская, Херсонская;
• ⁠Восток: Донецкая, Харьковская;
• ⁠Запад: Волынская, Закарпатская, Ивано-Франковская, Львовская, Ровненская, Тернопольская, Черновицкая.

Основные результаты исследования: «Языковая политика в школах, чатах домов и на улице»

По наблюдениям респондентов относительно неформального школьного общения детей на переменах в школах, в среде выраженно превалируют украинский язык и смешанные языковые практики при минимальной доле сугубо русскоязычного общения. Более 42% опрошенных фиксируют преимущественно или исключительно украиноязычную среду (20% отмечают исключительно украинский язык, 22,5% – преимущественно украинский), а 24% – наблюдают паритетное использование украинского, русского и суржика. Преимущественно или исключительно русскоязычное общение детей на переменах замечают суммарно 8,5% респондентов (из которых только 1% указывают на исключительно русский язык). Не имели возможности наблюдать за языковым поведениям школьников или затруднились с ответом 25% опрошенных.

Во взаимодействии родителей школьников на территории учебных заведений и в школьных чатах по наблюдениям респондентов также зафиксировано выраженное преобладание украиноязычного общения и смешанных языковых практик при низкой доле использования русского языка. В целом 42% респондентов указывают на преимущественно или исключительно украиноязычную среду среди родителей (16% наблюдают общение исключительно на украинском языке, 26% – преимущественно на украинском). Смешанные языковые практики или использование обоих языков и суржика примерно в равной степени фиксируют 25,5% опрошенных. Использование преимущественно или исключительно русского языка отмечают суммарно 8,5% респондентов (из которых только 1,5% указывают на исключительно русскоязычную коммуникацию), тогда как 24% опрошенных воздержались от оценки из-за отсутствия возможности наблюдать за языковым behavior родителей или не определились с ответом.

Результаты поддержки инициативы касательно обязательного использования украинского языка в школах (включая перемены и коммуникацию родителей) демонстрируют доминирование сторонников: 54,5% респондентов полностью поддерживают эту инициативу. В то же время 33,5% опрошенных высказываются против такой инициативы, аргументируя свою позицию рисками возникновения лишних конфликтов в школьных коллективах. Доля тех, кто не смог четко сформулировать свое отношение к этой норме, составляет 12%.

Относительно определения решающей роли в формировании языкового поведения детей вне уроков наблюдается выраженный консенсус вокруг института семьи при признании взаимодополняемости этого процесса со стороны образовательной среды. Наибольшая доля респондентов (38,5%) считает, что ключевая роль принадлежит семье, однако школа должна активно содействовать созданию украиноязычной среды. Позицию об исключительной автономии семьи и принадлежности языкового выбора к частной сфере разделяют 29% опрошенных, тогда как 23% респондентов убеждены в паритетной ответственности школы и семьи. Возложение основной ответственности преимущественно на учебное заведение поддерживают лишь 2,5% респондентов, а 7% опрошенных воздержались от оценки.

В локальных цифровых сообществах (соседских чатах подъездов, домов и улиц) выраженно преобладает украинский язык при минимальной доле сугубо русскоязычного общения. В целом 39% всех респондентов указывают на украиноязычную среду в чатах подъездов, домов и улиц (21% отмечают исключительно украинский язык, 18% – преимущественно украинский), тогда как смешанные языковые практики или использование обоих языков и суржика в одинаковой степени фиксируют 16% опрошенных. Преимущественно или исключительно русскоязычное общение в соседских чатах замечают только 4% респондентов (из них исключительно русскоязычное – 1%). В то же время наибольшая доля опрошенных (41%) отметила, что не имеет подобных чатов или не состоит в них.

Результаты опроса свидетельствуют о выраженном общественном запросе на украинизацию соседских чатов подъездов, домов и улиц: наибольшая доля респондентов (42%) полностью поддерживает исключительно украиноязычный режим для всех объявлений и обсуждений. Прагматичную позицию разделяют 21% опрошенных, выступая за обязательный украинский язык только для официальных объявлений (ОСМД или администрации) при сохранении свободного языкового выбора в коммуникации между соседями. Неприятие инициативы выражают 21% респондентов, которые рассматривают такие чаты как частную сферу без регулирования или ограничений, тогда как 16% опрошенных затруднились с ответом.

Общие результаты исследования: «Языковая политика в школах, чатах домов и на улице»

Анализ наблюдений респондентов свидетельствует о выраженном превалировании украинского языка и смешанных языковых практик в неформальном школьном общении между школьниками (на переменах, вне учебного процесса) при минимальной доле сугубо русскоязычного общения: 20% респондентов указали, что дети на переменах общаются исключительно на украинском языке, еще 22,5% – что общение происходит преимущественно на украинском языке. 24% опрошенных отметили, что ученики на переменах общаются примерно поровну на украинском, русском или суржике. Использование преимущественно русского языка зафиксировали 7,5% опрошенных, тогда как исключительно русскоязычное общение детей на переменах замечают только 1% участников опроса. 25% опрошенных затруднились с ответом или указали, что не имеют возможности наблюдать за языковым поведением детей в школах.

Если рассматривать только группу респондентов, имеющих возможность наблюдать за детьми на школьных переменах (N = 906 / 75,5% от общей выборки), то 56,5% из них указывают на употребление исключительно или преимущественно украинского языка (27% – исключительно украинский, 29,5% – преимущественно украинский), 32% – наблюдают использование обоих языков или суржика примерно в равной степени, 10% – отметили преимущественно русскоязычное общение, и только 1,5% – замечают общение исключительно на русском языке.

Анализ свидетельствует о четкой территориальной и поселенческой дифференциации: украиноязычная среда в неформальном школьном общении между школьниками наиболее выражена на Западе и в сельской местности, тогда как в крупных городах, а также в восточных, южных областях и Киеве доминируют смешанные языковые практики или заметный уровень использования русского языка.

Региональная специфика: на Западе наблюдается абсолютное доминирование украинского языка на переменах – суммарно на исключительно или преимущественно украиноязычную среду указывают 73% опрошенных (в частности 46% исключительно) при минимальном смешанном общении (8%) и полном отсутствии исключительно русского языка. В Центре и на Севере преобладает украиноязычная практика (46% и 41% соответственно) в сочетании с высокой долей суржика или двуязычия (28% и 34%). В Киеве, на Востоке и Юге фиксируются тождественные тенденции: превалируют смешанные языковые практики (28–35%), уровень исключительно украинского языка является самым низким (4–5%), а доля преимущественно или исключительно русскоязычного общения достигает максимума (18–19%). На Юге также зафиксирована самая высокая доля тех, кто не имел возможности наблюдать за школьниками (39% против 25% в целом).

Различия по типу населенного пункта: в сельской местности зафиксирован наивысший уровень употребления исключительно украинского языка (33% против 13% в Киеве и областных центрах) и наивысшая суммарная доля украиноязычной среды (60%) при нулевом показателе сугубо русского языка. В городах-необластных центрах и поселках доминируют смешанное (29%) и преимущественно украиноязычное общение (28%) при низком уровне русскоязычной среды (5%). В Киеве и областных центрах концентрируется использование обоих языков или суржика (28%), а суммарная доля преимущественно или исключительно русскоязычного общения является наивысшей среди всех типов поселений (13% против 4–5% в меньших населенных пунктах).

Данные относительно результатов наблюдений респондентов за коммуникацией родителей на территории учебных заведений и в школьных чатах также демонстрируют выраженное преобладание украиноязычного общения и смешанных языковых практик при низкой доле использования сугубо русского языка: 16% респондентов наблюдают общение исключительно на украинском языке, а 26% – преимущественно на украинском, 25,5% опрошенных зафиксировали использование обоих языков или суржика примерно в равной степени. Преимущественно русскоязычное общение родителей замечают 7% опрошенных, а исключительно русскоязычное – 1,5% участников опроса. Почти четверть опрошенных (24%) затруднились с ответом или отметили, что не имеют возможности наблюдать за языковым поведением родителей школьников.

Если рассматривать только группу респондентов, имеющих возможность наблюдать за общением родителей школьников на территории школы или в школьных чатах (N = 913 / 76% от общей выборки), то 55,6% из них указывают на употребление исключительно или преимущественно украинского языка (20,9% – исключительно, 34,7% – преимущественно), 33,7% – наблюдают использование обоих языков или суржика примерно поровну, 8,7% – отмечают преимущественно русскоязычную коммуникацию, и 2% – исключительно русскоязычную.

Результаты анализа свидетельствуют о четкой территориальной и поселенческой дифференциации (аналогично наблюдениям за языком общения учащихся на переменах): украиноязычная среда в коммуникации между родителями школьников (на территории школ или в школьных чатах) наиболее выражена на Западе и в сельской местности, тогда как в Киеве, на Востоке, Юге и в крупных городах доминируют смешанные языковые практики или заметная доля использования русского языка.

Региональная специфика: на Западе зафиксировано доминирование украинского языка в общении родителей на территории школ или в школьных чатах – суммарно 72% отмечают исключительно или преимущественно украиноязычную среду (в частности 39% исключительно) при наименьшей доле двуязычия (11%) и полном отсутствии русскоязычных практик (0%). На Севере и в Центре преобладает украиноязычная коммуникация (44% и 39% соответственно) в сочетании с распространенным двуязычием или суржиком (30–31%). В Киеве, на Востоке и Юге преобладает смешанное общение (40% в Киеве, 33% на Востоке и 26% на Юге), уровень исключительно украинского языка является минимальным (1–4%), а суммарная доля использования преимущественно или исключительно русского языка достигает максимума на Востоке (23%) и Юге (18%), в Киеве составляя 9%.

Различия по типу населенного пункта: в сельской местности наблюдается наивысший уровень употребления исключительно украинского языка в общении родителей на территории школ или в школьных чатах (22% против 11% в крупных городах) и наивысший суммарный показатель украиноязычной среды (54%) при отсутствии исключительно русскоязычного общения (0%). В городах-необластных центрах и поселках преобладают преимущественно украиноязычная практика (32%) и двуязычие (28%) при низкой доле русского языка (5%). В Киеве и областных центрах концентрируется использование обоих языков или суржика (29%), а суммарная доля преимущественно или исключительно русскоязычного общения является наивысшей среди всех типов поселений (13% против 5% в городах-необластных центрах/поселках и 2% в селах).

Результаты исследования демонстрируют преимущество сторонников инициативы касательно обязательного использования украинского языка в школах (включая перемены между уроками и общение родителей) над его оппонентами: 54,5% участников опроса полностью поддерживают, отмечая, что этот вопрос должен регулироваться законными нормами. 33,5% респондентов высказались против такой инициативы, аргументируя свою позицию тем, что подобное нормативное регулирование может привести к лишним конфликтам в школьной среде. 12% опрошенных не смогли четко сформулировать свое отношение к этой инициативе.

Анализ двухмерного распределения свидетельствует о существенной региональной и поселенческой дифференциации мнений, а также умеренном возрастном градиенте: поддержка обязательного использования украинского языка в школах (включая перемены и общение родителей) доминирует на Западе, в сельской местности и среди молодежи, тогда как на Востоке, Юге и в крупных городах преобладает предостережение относительно риска возникновения конфликтов.

Возрастные различия: наивысший уровень поддержки инициативы касательно обязательного использования украинского языка в школах (включая перемены между уроками и общение родителей) наблюдается среди молодежи (18–29 лет) и представителей категории 30–44 года (по 58%). В группе 30–44 года, которая формирует основную категорию родителей школьников, зафиксирована наименьшая доля противников (28%) при повышенной неопределенности (14%). В старших возрастных группах (45–54 года и 55 лет и старше) уровень поддержки умеренно снижается (53% и 51% соответственно), а доля оппонентов возрастает до 36–40%.

Региональная специфика: на Западе зафиксировано абсолютное доминирование поддержки инициативы касательно обязательного использования украинского языка в школьной среде (76% против 54,5% в целом) при минимальной доле оппонентов (15%). В Центре и на Севере также преобладают сторонники инициативы (54% и 50% соответственно), тогда как против выступают 34–35% опрошенных. На Востоке и Юге доминирует предостережение относительно риска возникновения конфликтов (51% и 46% оппонентов соответственно при 38–41% сторонников). В Киеве доля противников расширения языковых требований (44%) несколько превышает долю сторонников (43%) при 13% неопределившихся.

Различия по типу населенного пункта: в сельской местности зафиксирован наивысший уровень одобрения обязательного использования украинского языка в школах (62% сторонников против 24% оппонентов). В городах-необластных центрах и поселках поддержка также является выраженной (59% против 30%). В Киеве и областных центрах концентрируется наибольшая доля оппонентов инициативы среди всех типов поселений (43% оппонентов против 47% сторонников).

Результаты исследования свидетельствуют о выраженном консенсусе относительно того, что семья является ключевым институтом в формировании языкового поведения детей во внеурочное время, однако большинство респондентов видят этот процесс как взаимодополняемый со стороны образовательной среды: наибольшая доля опрошенных (38,5%) считает, что решающая роль принадлежит семье, однако школа должна активно содействовать созданию соответствующей украиноязычной среды; почти треть респондентов (29%) придерживается позиции, что язык общения вне уроков является исключительно частной сферой воспитания, за которую отвечает семья. Почти каждый четвертый опрошенный (23%) убежден, что школа и семья должны играть равноценную роль в этом вопросе. Лишь незначительная доля респондентов (2,5%) возлагает основную ответственность за внеурочную языковую среду преимущественно на школу. 7% участников опроса затруднились с ответом на этот вопрос.

Анализ двухмерного распределения показывает, что идея приоритета семьи при создании соответствующей языковой среды школой является доминирующей в большинстве социодемографических групп, однако наблюдаются выраженные возрастные и региональные различия в восприятии границы между частной и публичной сферой воспитания.

Возрастные различия: молодежь (18–29 лет) демонстрирует наивысший акцент на ведущей роли семьи – суммарно 80% видят ответственность на семье (37% исключительно семья, 43% преимущественно семья при содействии школы) при минимальной поддержке паритетной модели со школой (9% против 23% в целом). Среди респондентов в возрасте 30–44 года (основа родительского сообщества) 69% возлагают основную функцию на семью (32% исключительно, 37% преимущественно), а 22% поддерживают равноценное участие обоих институтов. В категории 55 лет и старше зафиксирована наименьшая доля сторонников исключительно частной ответственности семьи (21%) и наивысший запрос на паритетную модель школы и семьи (30% против 23% в целом).

Региональная специфика: на Западе зафиксирован наивысший ориентир на семью – 34% считают внеурочный язык исключительно делом семьи (против 29% в целом), а суммарная приоритетность семьи достигает 73%. На Востоке наблюдается снижение доли комплементарной модели (29% при поддержке школой против 38,5% в целом) в пользу паритетного распределения ответственности (27%). На Севере и Юге зафиксирован наименьший акцент на исключительное право семьи (по 25%), более высокая поддержка равноценного участия школы (26–28%) и максимальный уровень неопределенности на Юге (11% против 7% в целом). В Киеве и Центре доминирует комплементарная модель («преимущественно семья при содействии школы» – 39–41%) при стабильной доле паритетности (21%).

Результаты опроса свидетельствуют, что среди участников соседских чатов (подъездов, домов и улиц) преобладает общение на украинском языке, хотя 41% респондентов вообще не имеют таких чатов или не состоят в них: в целом 39% опрошенных указывают, что в их соседских чатах (подъездов, домов и улиц) общаются исключительно (21%) или преимущественно (18%) на украинском языке; 16% респондентов отмечают, что коммуникация в соседских чатах происходит примерно поровну на украинском, русском языках или суржике. Только 4% опрошенных фиксируют использование преимущественно (3%) или исключительно (1%) русского языка в чатах подъездов, домов и улиц.

Среди респондентов, состоящих в соседских чатах (N = 710/59% от общей выборки), суммарная доля исключительно или преимущественно украиноязычного общения составляет 65%, доля смешанного общения – 28%, а преимущественно или исключительно русскоязычного – только 7%.

Данные по регионам и типу поселения демонстрируют выраженную языковую дифференциацию локальных соседских чатов подъездов, домов и улиц: абсолютное преимущество украинского языка на Западе и в сельской местности сменяется высокой долей двуязычия в столице и заметным присутствием русского языка на Востоке и Юге.

Региональная специфика: на Западе зафиксирован наивысший уровень использования украинского языка в соседских чатах – суммарно 55% (в частности 38% исключительно) при минимальном смешанном общении (6%) и полном отсутствии русскоязычных чатов (0%). В Киеве наблюдается наибольшая вовлеченность в соседские сообщества (только 23% невовлеченных против 41% в целом): 48% указывают на украиноязычный формат (21% исключительно, 27% преимущественно), а 27% отмечают наличие смешанного общения. На Север и Центр приходится 41% и 32% украиноязычных чатов соответственно при высоком уровне отсутствия локальных чатов или вовлеченности в них (47–49%). На Востоке и Юге преобладает смешанное языковое общение (по 26%) при наибольшем присутствии преимущественно или исключительно русскоязычных чатов (12% на Востоке и 11% на Юге), хотя доля украиноязычных сообществ остается заметной (28% на Юге и 18% на Востоке).

Различия по типу населенного пункта: в сельской местности наблюдается наивысший показатель украиноязычных соседских чатов (47% суммарно, из них 24% исключительно) при минимальной доле смешанного общения (9%) и практическом отсутствии русского языка (1%). В городах-необластных центрах и поселках 35% опрошенных отмечают украиноязычные чаты, 14% – двуязычные, а почти половина (49%) не состоят в подобных группах. В Киеве и областных центрах концентрируется наибольшая доля смешанных чатов (22% против 16% в целом) и наивысший уровень использования преимущественно или исключительно русского языка (7%).

Результаты опроса свидетельствуют о выраженном общественном запросе на украинизацию цифрового пространства локальных соседских сообществ: большинство респондентов в той или иной форме поддерживает переход соседских чатов подъездов, домов и улиц на украинский язык, тогда как открытое сопротивление остается в меньшинстве. Наибольшая доля респондентов (42%) считает, что все объявления и обсуждения в чатах подъездов, домов и улиц должны вестись исключительно на украинском языке; каждый пятый опрошенный (21%) поддерживает обязательное использование украинского языка только для официальной информации (объявлений ОСМД или администрации), выступая за сохранение языковой свободы для коммуникации между соседями. 21% респондентов не поддерживают эту инициативу, трактуя соседские чаты как частное общение людей, где не должно быть никаких ограничений или правил. 16% участников исследования затруднились с ответом на этот вопрос.

Распределение ответов по демографическим и территориальным группам свидетельствует о четкой пространственной дифференциации: если на Западе и в сельской местности абсолютное большинство поддерживает полный переход чатов подъездов, домов и улиц на украинский язык, то в крупных городах, на Востоке и Юге преобладает прагматичный компромисс или отрицание регулирования в частной сфере.

Возрастные различия: несколько более высокую поддержку полного перехода соседских чатов на украинский язык демонстрируют респонденты в возрасте 30–44 года (44%). Молодежь (18–29 лет) реже выбирает безусловную поддержку (37% против 42% в целом), чаще воспринимая это общение как частную сферу или затрудняясь с ответом. В категории 45–54 года зафиксирован наивысший уровень сопротивления (25% против 21% в целом). Зато опрошенные в возрасте 55 лет и старше демонстрируют минимальную неопределенность (11%) и чаще всего отдают предпочтение компромиссной модели использования украинского языка исключительно для официальных объявлений администрации /ОСМД (25% против 21% в целом).

Региональная специфика: на Западе наблюдается наивысший уровень безусловной поддержки полного перехода соседских чатов на украинский язык (63%) при минимальной доле оппонентов (8%). В Центре и на Севере полную поддержку выражают 38% и 42% опрошенных соответственно (на Севере зафиксирован низкий уровень сопротивления – 17% и повышенная неопределенность – 19%). В Киеве треть респондентов (33%) полностью поддерживает украинизацию, 28% выбирают компромиссную модель (украинский только для объявлений ОСМД / администрации), а 26% выступают против ограничений. На Востоке и Юге зафиксирован наивысший уровень отрицания регулирования в частной сфере (33% и 37% оппонентов соответственно), тогда как компромиссный вариант поддерживают 31% на Востоке и 26% на Юге, а полную украинизацию – 28% и 24%.

Различия по типу населенного пункта: в сельской местности почти половина респондентов (49%) выступает за полный переход чатов на украинский язык при низком сопротивлении (11%) и существенной неопределенности (21%). В городах-необластных центрах и поселках 39% поддерживают полную украинизацию, 22% компромисс для объявлений ОСМД, а 19% выступают против. В Киеве и областных центрах концентрируется наибольшая доля противников ограничений среди всех типов поселений (30% против 21% в целом), хотя 38% полностью поддерживают инициативу, а 23% склоняются к ее применению только в официальной коммуникации.

Напомним, 1 сентября Уполномоченная по защите государственного языка Елена Ивановская обнародовала памятку для педагогов, в которой говорилось, что за использование русского языка в школьных чатах и другой коммуникации, связанной с образовательным процессом, могут применять административные штрафы до 11,9 тыс. грн.

В июне этого года президент Украины Владимир Зеленский подписал закон, исключающий русский язык из-под действия Европейской хартии региональных языков или языков меньшинств. То есть, русский язык окончательно исключили из-под международной защиты в Украине. В то же время действие хартии сохранено для других языков национальных сообществ. Среди них: белорусский, болгарский, гагаузский, крымскотатарский, польский, румынский, венгерский, немецкий, словацкий, чешский, новогреческий, иврит и другие.

В целом более чем за 10 лет в Украине практически исчезли русскоязычные школы, тогда как языки официальных национальных меньшинств сохранили свои позиции. Из нашей инфографики можно узнать, как изменилось количество школ, где обучение ведется на венгерском, румынском, польском языках.

Подпишитесь на наш Telegram-канал, чтоб отслеживать самые интересные и эксклюзивные новости «Слово и дело».

Визуальная аналитика от редакции «Слово и дело» – в Telegram-канале Pics&Maps.