Договоренность о масштабном обмене военнопленными между Украиной и россией не означает, что Кремль готов к более широким договоренностям или изменил подход к переговорам. Это продолжение гуманитарного процесса, который длится уже несколько лет и был начат после договоренностей в Стамбуле. О реальных изменениях можно было бы говорить, если бы россия согласилась освобождать не только военнопленных, но и гражданских заложников или ввела новые условия их возвращения.
Такое мнение в комментарии «Слово и дело» высказал правозащитник, исполнительный директор Украинского Хельсинкского союза по правам человека Александр Павличенко.
Свидетельствует ли масштабный обмен о прогрессе в переговорах
По словам правозащитника, обмены военнопленными происходят в рамках процесса, который активизировался еще в 2023–2024 годах после договоренностей в Стамбуле. Поэтому даже значительное количество людей, которых планируют вернуть, не свидетельствует о появлении нового формата переговоров или существенном изменении позиции россии.
«Обмены военнопленными разблокированы и осуществляются, начиная активно с 2023–2024 годов, особенно после Стамбула. Поэтому говорить о каком-то прорыве, изменениях или категорически новых форматах здесь не представляется возможным», – объяснил Павличенко.
Мир – после дождичка в четверг. Колонка Леонида ШвецаДавид Арахамия, комментируя трехстороннюю встречу в Абу-Даби, заявил, что мирное решение может быть найдено «еще до Нового года». Но шансов на такое развитие событий – крайне мало. Подробнее – в обзоре Леонида Швеца.
Он подчеркнул, что сам факт масштабного обмена является позитивным, поскольку позволяет вернуть домой значительное количество украинских военных, которые долгое время находятся в российском плену.
«То, что происходит, – это регулярный процесс, который просто подтвержден. И то, что там фигурирует какая-то цифра – 1000 или 1500, – не влияет на его суть. Конечно, это хорошо, это сигнал того, что будет освобождено большое количество украинских военнопленных, которые вернутся после четырех, четырех с половиной, почти пяти лет пребывания в плену», – отметил правозащитник.
В то же время, по его мнению, такие договоренности дают сторонам возможность продемонстрировать хотя бы определенный результат переговорного процесса. Однако это не означает, что стороны продвинулись в вопросах прекращения войны или достижения более широких политических договоренностей.
Почему обмен пленными не означает изменения позиции Кремля
Павличенко напомнил, что гуманитарное направление переговоров по военнопленным фактически сформировалось после Стамбульских договоренностей. Тогда, по его словам, стало понятно, что без отдельного гуманитарного трека переговорный процесс рискует потерять смысл.
Именно обмены стали одним из немногих направлений, в рамках которого сторонам удалось достичь конкретных договоренностей. Сначала речь шла о возвращении тысячи военнопленных, позднее – о следующих обменах. Нынешняя договоренность, считает правозащитник, продолжает эту практику.
Переговоры в Абу-Даби: три причины, почему не стоит ждать прорываАмериканская сторона до сих пор не понимает сущности российско-украинской войны и не способна достичь результата.
«Этот гуманитарный трек фактически был начат в рамках Стамбульской договоренности. Тогда Эрдоган увидел, что просто теряется всякий смысл переговоров, и было предложено исключительно это гуманитарное направление – пункт, по которому можно было договориться. Тогда было установлено сначала 1000, затем 2000 военнопленных, которых вернули. Примерно тот же сценарий и вариант: давайте вернемся к тому, что было два года назад, чтобы хоть что-то показать», – сказал Павличенко.
Поэтому масштаб обмена сам по себе, по мнению правозащитника, не является свидетельством того, что россия стала более сговорчивой или готовой к компромиссам. Это скорее подтверждение того, что уже существующий механизм продолжает работать.
Какие изменения могли бы свидетельствовать о реальном прогрессе
По мнению правозащитника, об изменении подхода россии к гуманитарным договоренностям можно было бы говорить, если бы Москва согласилась расширить их рамки. В частности, речь идет об освобождении гражданских заложников, а также военнопленных, которые находятся в плену более четырех лет.
Павличенко привел пример возможной договоренности, которая действительно могла бы свидетельствовать о новом подходе: россия соглашается отпустить людей, которые долгое время находятся в плену, при условии, что после возвращения они не будут участвовать в боевых действиях.
«Я бы говорил об изменении парадигмы, если бы россия могла сказать, что готова отпустить гражданских и военнопленных, которые находятся там более четырех лет, при условии, что они не будут участвовать в боевых действиях, не станут комбатантами. Тогда можно было бы сказать, что это какое-то изменение», – объяснил он.
Пока же, по оценке правозащитника, оснований говорить о таких изменениях нет. Масштабный обмен остается важным гуманитарным результатом, но не свидетельствует о готовности Кремля расширять договоренности или переходить к новому этапу переговоров.
«На данном этапе нет абсолютно никаких изменений в процессе обмена военнопленными. Он происходил и продолжает происходить по сегодняшний день», – подытожил Павличенко.
Подпишитесь на наш Telegram-канал, чтоб отслеживать самые интересные и эксклюзивные новости «Слово и дело».
Визуальная аналитика от редакции «Слово и дело» – в Telegram-канале Pics&Maps.
ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ НА НАШ YOUTUBE КАНАЛ
и смотрите первыми новые видео от «Слово и дело»