Саммит НАТО 7-8 июля в Анкаре вряд ли станет для Украины историей о большом дипломатическом прорыве. Не будет формального приглашения в Альянс, не будет быстрого решения о членстве и, скорее всего, не будет той политической определенности, которой Киев ожидает от партнеров уже много лет. Но это не означает, что саммит не будет иметь значения.
Наоборот, Анкара может зафиксировать важное изменение в логике отношений Украины и НАТО. Речь идет о переходе от старой формулы, где Украина воспринималась преимущественно как получатель помощи, к новой – где Украина является контрибьютором европейской безопасности. Не теоретически, не декларативно, а благодаря боевому опыту, дроновым технологиям, собственной оборонной промышленности и способности сдерживать крупнейшую военную угрозу для Европы.
По программе саммита, президент Владимир Зеленский приглашен в Анкару, где ожидается его короткое совместное заявление с генсеком НАТО Марком Рютте, а также участие в приеме и ужине для лидеров государств и правительств. Отдельно должно состояться заседание Совета Украина – НАТО на уровне министров иностранных дел. В то же время официальное заседание Североатлантического совета пройдет уже в формате только союзников. Это важная деталь: Украина присутствует на саммите, но не в центре его политической конструкции.
Саммит об обороне, деньгах и контроле рисков
Повестка дня нынешнего саммита НАТО будет в значительной степени внутренней для самого Альянса. Союзники должны говорить о выполнении обязательств по увеличению оборонных расходов, наращивании возможностей оборонной промышленности и дальнейшей поддержке Украины. Ожидается также подтверждение приверженности статье 5 Вашингтонского договора и признание россии долгосрочной угрозой для евроатлантической безопасности.
Для Украины ключевым документом станет итоговая декларация. По данным украинских медиа, в ней должно быть зафиксировано, что россия представляет угрозу для евроатлантической безопасности, а союзники из Европы и Канада обязуются обеспечить Украине по 70 млрд евро военной поддержки ежегодно в 2026–2027 годах. В целом речь идет о 140 млрд евро на два года.
Но здесь важно не переоценивать цифры. Эти 70 млрд евро в год – не обязательно новые деньги сверх уже согласованной поддержки. Часть этой суммы должна включать уже имеющиеся двусторонние обязательства и оборонную часть крупного европейского кредита для Украины. То есть для Киева это скорее попытка зафиксировать прогнозируемость помощи, чем получить абсолютно новый финансовый пакет.
В то же время даже такая формула имеет политический вес. Если союзники соглашаются заложить поддержку Украины на два года вперед, это сигнал не только Киеву, но и Москве: ставка кремля на усталость Запада не сработала полностью. Другое дело, что сама поддержка все больше переходит из плоскости «исторических заявлений» в плоскость бухгалтерии, оборонных бюджетов и сложных внутренних компромиссов между союзниками.
Что Киев может привезти из Анкары
Практический максимум для Украины в Анкаре – это не новые слова о будущем членстве, а решения по оружию, ПВО, ракетам, дронам и оборонному производству. Именно это сейчас имеет значение для фронта, энергетики, городов и прохождения следующей осени и зимы.
Самый реальный пакет для Украины – это ПВО. Владимир Зеленский назвал усиление противовоздушной обороны одним из ключевых ожидаемых результатов саммита, а Марк Рютте отдельно подчеркивал критическую роль перехватчиков для Patriot. В конце июня министр иностранных дел Украины Андрей Сибига также говорил, что Киев ожидает в Анкаре дополнительных решений именно по укреплению ПВО.
Эксперты согласны с таким тезисом, ведь последние 2 массированных июльских обстрела россией столицы Украины показали вопиющую уязвимость ПВО именно в вопросе сбивания баллистических ракет. Так, нидерландский оборонный аналитик Патрик Болдер вообще считает, что главной темой саммита НАТО для Украины станет усиление украинской противовоздушной обороны - в частности, и поиск решений по баллистическим угрозам. Однако возникает логичный вопрос: способны ли США и Запад предоставить Украине достаточно современных средств для борьбы с беспилотниками, крылатыми и баллистическими ракетами.
Это не абстрактная дискуссия. Украина нуждается в дополнительных системах Patriot, ракетах PAC-3, средствах противодействия «шахедам», системах перехвата баллистики и технологических решениях для защиты критической инфраструктуры. Представитель США при НАТО Мэтью Уитакер отметил, что механизм PURL, по которому союзники покупают американское оружие для Украины, уже обеспечил закупку систем на сумму более 6 млрд долларов, включая ракеты PAC-3 для Patriot. Впрочем, ключевая проблема в этом вопросе - скорость и масштабы производства таких ракет.
Отдельный трек – оборонная промышленность. Киев ожидает, что в Анкаре удастся продвинуть финансирование совместной программы UNITE – Brave NATO, которая должна ускорять оборонные инновации на поле боя. Речь идет, в частности, о грантах для производителей средств противодействия БпЛА и новых дроновых соглашениях.
Для Украины это принципиально. Мы уже не просто просим «дать оружие», а предлагаем союзникам инвестировать в общую безопасность через украинские производственные и технологические возможности. Дроны, РЭБ, морские беспилотники, дальнобойные решения, собственные ракетные и баллистические разработки – все это постепенно меняет восприятие Украины в НАТО. Мы не только поле боя, на котором останавливают россию. И как бы неприятно ни было в этом признаваться, Украина стала еще и лабораторией современной войны, из которой сам Альянс извлекает уроки.
Украина нужна НАТО, но членство снова откладывают
Главная политическая проблема саммита в Анкаре – в том, что Украина нужна НАТО как военная сила, но не получает политического решения о членстве. Этот парадокс становится все более очевидным. Украинская армия имеет реальный опыт войны высокой интенсивности, украинские технологические решения уже влияют на оборонное планирование союзников, а украинское сопротивление фактически защищает восточный фланг Европы.
Именно поэтому в проекте декларации важным новым тезисом может стать признание Украины не только получателем помощи в сфере безопасности, но и провайдером безопасности для европейских союзников НАТО. Это очень правильная логика. Потому что страна, которая четвертый год сдерживает россию в крупнейшей войне в Европе со времен Второй мировой, объективно имеет большую практическую ценность для безопасности континента, чем часть государств, которые уже давно находятся под зонтиком Альянса.
Но политическое решение о членстве все равно блокируется страхами. Часть союзников не готова говорить о вступлении Украины во время войны, потому что боится прямого столкновения НАТО с россией. Часть хочет сначала увидеть завершение боевых действий. Часть прикрывается аргументами о реформах, хотя хорошо понимает, что главный вопрос не в реформах, а в политической воле.
Дополнительный фактор – Дональд Трамп. По оценкам западных медиа, украинский вопрос на саммите решили отодвинуть в сторону, чтобы не провоцировать лишнего напряжения с американским президентом. По этой же логике, Владимир Зеленский, в отличие от предыдущих лет, не должен выступать перед лидерами Альянса на основном заседании, а украинскую тему стараются не делать центральной.
Это и есть главный риск Анкары. НАТО может дать Украине деньги, оружие, программы сотрудничества, новые оборонные механизмы. Но одновременно может снова не дать главного – политической ясности относительно места Украины в Альянсе. А без этого любая поддержка остается временной конструкцией: важной, полезной, но недостаточной для долгосрочной безопасности.
Украине нужно не соглашаться на подмену цели. Да, нам критически нужны ПВО, ракеты, финансирование, дроны, совместное производство и стабильные каналы поставок. Но все это должно быть дорогой к членству, а не заменителем членства.
Саммит в Анкаре, скорее всего, не станет прорывом. Но он может стать еще одним тестом: готово ли НАТО признать очевидное – Украина уже является частью европейской безопасности, даже если юридически еще не является частью Альянса. И чем дольше союзники откладывают это решение, тем больше выглядит, что проблема не в готовности Украины, а в неготовности самого НАТО мыслить в соответствии с новой реальностью.
Александр Радчук, специально для «Слово и дело»
Подпишитесь на наш Telegram-канал, чтоб отслеживать самые интересные и эксклюзивные новости «Слово и дело».
Визуальная аналитика от редакции «Слово и дело» – в Telegram-канале Pics&Maps.