Еще в конце 2022 – начале 2023 года многие эксперты прогнозировали неизбежное ухудшение ситуации в российской экономике из-за войны и санкций. Однако, несмотря на огромные потери и высокую цену вторжения, россии удалось приспособить свою экономику к военным рельсам и продолжить затяжную войну на истощение против Украины. Теперь, на четвертом году полномасштабной войны, все большее число признаков указывают, что российская экономика входит в критическую фазу. Уполномоченный ЕС по санкциям Дэвид О'Салливан прямо заявил, что в 2026 году рф может достичь «точки, когда все это станет неустойчивым», ведь переориентация экономики на военные нужды за счет гражданского сектора исказила ее структуру. Действительно, российская военная машина работает ценой все больших жертв для экономики: нефтяные доходы стремительно падают, инфляция разгоняется до 6%, а процентные ставки составили 16%.
Не меньше сказывается на россии и потеря бизнес-активов за рубежом. По данным Службы внешней разведки Украины, с начала полномасштабной агрессии российские компании фактически свернули свою международную экспансию. Крупнейший частный нефтяной концерн «Лукойл» продал все зарубежные активы (пакет стоимостью $22 млрд) американскому фонду Carlyle Group, ставшему показательным маркером деградации бизнес-империй россии. Такие же потери несут и государственные гиганты: «Газпром» потерял контроль над «Gazprom Germania» (национализированная Германией, $8,4 млрд) и польским оператором трубопровода «Europol Gaz», «Роснефть» – над немецкими филиалами «Rosneft Deutschland» и «RN Refining & Marketing» Green Energy. российские банки также вынуждены выходить из иностранных рынков: «Сбербанк» ликвидировал все европейские активы, «ВТБ» потерял филиалы в Британии, Германии и Кипре, «Альфа-банк» лишился нидерландского «Amsterdam Trade Bank» и украинского «Sense Bank». Совокупно эти утраты означают системный провал интернациональных амбиций русского бизнеса. Следовательно, в 2026 году перед режимом встает вопрос: как долго экономика сможет тянуть военную нагрузку без «пит-стопа» или по крайней мере паузы для перегруппировки сил?
Цена агрессии
В 2026 году россия де-факто перешла от фазы «адаптации» к фазе «проедания будущего». Ресурсов для маневра почти не осталось – каждый шаг для спасения бюджета путем эмиссии рубля расшатывает макростабильность (разгоняет инфляцию), а попытки удержать стабильность из-за жесткой монетарной и фискальной политики (высокие ставки, повышение налогов, урезание расходов) подавляют реальный сектор экономики. Примечательно, что в начале 2026 года основные «столбы» военной экономики россии дают сбой одновременно, причем эти риски усиливают друг друга по принципу снежного шара.
Перечислим основные маркеры и показатели, свидетельствующие о существенных проблемах в российской экономике.
Бюджет и доходы. Только за январь 2026 года федеральный бюджет россии официально получил дефицит в 1,718 трлн рублей – это почти половина планового годового дефицита. Доходы упали на 11,6% против прошлого года, а особенно обвалились поступления от нефти и газа – всего 393 млрд рублей в месяц, что на 50% меньше, чем год назад, и является самым низким показателем за 5 лет. Причина – санкции и ценовые ограничения, заставляющие россию продавать нефть с гигантскими скидками. В результате российские нефтяные доходы за первый месяц 2026 года вдвое ниже, чем годом ранее, и это сразу отразилось на бюджете. кремль уже вынужден идти на внутренний «каннибализм» – экстренно искать деньги внутри страны: от принудительно-добровольных ссуд населения до изъятия сверхприбылей госкомпаний через разовые сборы. В то же время, легальных резервов для покрытия дефицита почти не осталось. Ликвидная часть Фонда нацблагополучия россии за время войны сократилась со $113 млрд до около $52 млрд и может быть полностью исчерпана в течение года. Если ФНБ обнулится, российские власти будут вынуждены резко резать бюджетные расходы. Фактически Кремлю придется платить за войну за счет пенсий и социальных фондов своих граждан – политически это очень опасный момент истины.
Инфляция и ставки. Активное финансирование войны в кредит и эмиссией подогревает инфляцию. С начала 2026 года цены уже выросли более чем на 2%, а скачок за январь стал самым высоким с 2022 года. Годовая инфляция оценивается около 6% и ускоряется. Показательно, что подорожали не только товары, на которые прямо повлияло повышение НДС с 20% до 22%, но и продукция, не затронутые новым налогом – то есть инфляционное давление носит более широкий характер. Фактически монетарная политика россии зашла в тупик: чтобы сдержать цены, нужно дальше повышать ставку, но это еще больше тормозит экономику, увеличивает стоимость госдолга и рискует спровоцировать банковский кризис.
Какие последствия для российской экономики ощутимы на четвертый год полномасштабной войныТопливный кризис в россии, рекордный дефицит бюджета, санкции, отток инвестиций, уменьшение доходов от экспорта нефти и газа. На инфографике – как изменилась экономика рф на четвертый год вторжения в Украину.
Банковский сектор и кредиты. Доля проблемных кредитов в россии стремительно растет, хотя власти пытаются это скрыть из-за массовых реструктуризации. По официальным данным Центробанка россии, на конец 2025 года более 11% корпоративных ссуд (более 10 трлн рублей) и почти 19% кредитов малого и среднего бизнеса стали неработающими. Пока что волну банкротств откладывают, позволяя госбанкам скрывать «дыры» из-за пролонгации долгов и бесконечного рефинансирования. Но это латентная стадия: аналитики предупреждают, что к осени 2026 года ситуация может выйти из-под контроля – достаточно либо дальнейшего роста «токсичных» кредитов выше 10% активов, либо массового оттока депозитов населения. Собственно отток вкладов уже фиксируется, ведь доверие к банкам подрывается – россияне опасаются замораживания или конвертации валютных сбережений. российские экономисты уже признают: банковский кризис в россии практически стартовал, просто власть маскирует его настолько долго, насколько может.
Недвижимость и строительство. Рынок жилья в россии перенасыщен: по оценкам самих застройщиков, в стране накоплены десятки миллионов квадратных метров непроданных новостроек, а спрос провалился. Уже появились первые признаки кризиса девелоперов. Крупнейшая строительная группа россии – компания «Самолёт» – в начале 2026-го обратилась к правительству по 50 млрд рублей льготного кредита для избавления от финансового краха. Но государственные ресурсы ограничены: в Госдуме рф прямо заявили, что в бюджете больше нет «свободных денег» даже для системообразующих компаний – чиновники допустили лишь реструктуризацию долгов «Самолёта», отказавшись спасать его за счет госказны. Это опасный прецедент: банкротство такого гиганта неизбежно ударит по цепочке по всей смежной отрасли – от производителей металла, цемента, стекла и мебели до банков-кредиторов. Строительный сектор россии уже трещит по швам: каждая пятая строительная компания страны находится под риском банкротства. Замораживание проектов и падение цен на недвижимость лишают бюджеты регионов доходов, а тысячи долевых инвесторов – жилья. Таким образом, проблемы строительства могут стать детонатором более масштабного экономического кризиса.
Реальный сектор и бизнес активность. Статистика фиксирует затухание предпринимательской активности. В 2025 году в россии компании закрывались на 25% чаще, чем открывались, и эта отрицательная динамика только ускоряется. Больше всего пострадали строительство, девелопмент, розничная торговля и посреднические услуги – в этих секторах доходы резко упали из-за дорогостоящих кредитов, падения покупательского спроса и сворачивания инвестиционных программ. Отдельно «просел» потребительский рынок: оборот розничной торговли стагнирует, торговые центры пустеют (площадь незанятых арендатором помещений выросла двусмысленными темпами). Дополнительный удар по бизнесу наносит агрессивная фискальная политика государства – повышение налогов и сборов, усиление налогового контроля, массовые проверки и борьба с дроблением компаний. Банки, в свою очередь, выдают минимум кредитов под высокий процент. Все это превращает экономическую среду в токсичную: предприниматели предпочитают закрываться или уходить в тень, а большие проекты становятся слишком рискованными. Аналитики СВР Украины отмечают, что в 2026-м в россии ожидается дальнейшее сокращение количества активных компаний, укрупнение рынка и усиление роли государства в экономике. Иными словами, частная инициатива угасает, а командно-административная модель военного времени поглощает все больше сфер.
Что делать Украине и партнерам
Экономические проблемы сами по себе вряд ли быстро остановят агрессора – если у Кремля будут оставаться ресурсы, он будет бросать их на продолжение войны, пренебрегая благосостоянием собственного населения. Поэтому задача Украины и союзников – ускорить экономическое истощение россии, последовательно повышая для нее цену продолжения войны. Что реально можно сделать, чтобы санкционное давление на рф стало более действенным? Экономические проблемы сами по себе вряд ли быстро остановят агрессора – если у Кремля будут оставаться ресурсы, он будет бросать их на продолжение войны, пренебрегая благосостоянием собственного населения. Поэтому задача Украины и союзников – ускорить экономическое истощение россии, последовательно повышая для нее цену продолжения войны. Что реально можно сделать, чтобы санкционное давление на рф стало более действенным?
Во-первых, то, что уже работает: продолжать тактику максимального ограничения нефтяных доходов Кремля. Следует не только уменьшать объемы экспорта российской нефти, но и урезать маржу от ее продажи. Для этого союзникам следует еще более жестко контролировать соблюдение действующих санкций: отслеживать и блокировать схемы обхода в сфере логистики, страхования, фрахта, работы портов и транспорта через проливы. Особое внимание – «теневому флоту» рф: лишение подсанкционных танкеров флагов и страхового покрытия уже усложняет Москве вывоз нефти, поэтому эту тактику нужно развить. Чем дороже и рискованнее станет схема поставки российской нефти, тем большие скидки потребуют покупатели.
Во-вторых, бить по финансовым артериям – расчетам за экспорт и импорт. Запад уже ввел санкции против ключевых банков россии, но россияне ищут обходные каналы платежей через третьи страны и альтернативные платежные системы. Украине и партнерам следует расширять санкционный список финансовых посредников. Перекрыв каналы движения денег, союзники усложнят Кремлю конвертацию экспортной выручки в военные закупки.
В-третьих, усилить эмбарго на технологии и узкие места промышленности. российская военно-промышленная машина еще частично держится на запасах импортных компонентов и контрабандных поставках. Необходимо максимально усложнить доступ россии к современным технологиям, оборудованию, материалам и капиталу, без которых ее промышленность деградирует. Секторные санкции следует дополнять экспортным контролем за товарами двойного назначения – компонентами, которые могут быть использованы в оружии. Западные партнёры уже составили «список критических товаров» (300 наименований) и работает с третьими странами, чтобы те не реэкспортировали такую продукцию в россии. Нужно и дальше «выбивать» вражескую промышленность точечными ударами по ее самым уязвимым местам, ускоряя техническое отставание россии.
В-четвертых, создавать для Кремля новые вызовы. Российская экономика сейчас балансирует на грани, и любой дополнительный шок может разрушить шаткое равновесие. Союзники преследуют цель углублять фискальное и социальное давление на режим. Например, дальнейшее падение нефтяных доходов (из-за низких цен или сокращения спроса) сразу увеличит бюджетный дефицит, который и так намного превышает планы. кремль будет вынужден либо еще больше печатать рубли, либо резать расходы – оба варианта болезненны. Ускорение инфляции в сочетании с высокой учетной ставкой ЦБ приводит к удорожанию ипотеки и кредитов. Это чревато лопанием «мыльного пузыря» на рынке недвижимости и новой волной неплатежей.
Сокращение бюджетных расходов ударит по субсидиям ЖКХ, ремонтам инфраструктуры, выплатам регионам – страна рискует увидеть больше аварий, задержек зарплат и социального напряжения. При этом резервы покрытия дефицита почти исчерпаны (ФНБ тает, как уже отмечалось выше), внутренний долг раздут, а рассчитывать на «щедрые» кредиты Китаю не приходится. Таким образом, россия неизбежно окажется перед выбором: распродавать золотовалютные резервы и остатки золота, или объявить жесткую экономию и повышение налогов. Оба сценария бьют по благосостоянию рядовых россиян и способности бизнеса работать. Наша задача – приблизить эту точку, чтобы ресурсы для войны фактически заканчивались.
И, конечно же, санкции и удары по экономике будут иметь больший эффект, если российское общество будет понимать причинно-следственную связь между войной и собственным обнищанием. Украина и партнеры должны усилить коммуникационную стратегию, направленную на россиян: не примитивная пропаганда о «нищете», а четкое объяснение, почему эта нищета наступила. кремль годами навязывал подданным миф «война где-то там, нас это не касается – жизнь идет нормально». Это следует разрушить фактами и примерами, в том числе из уст авторитетных международных инстанций. Свою роль играют и точечные удары Украины по чувствительным объектам в тылу россии – когда «хлопок» встречается на нефтебазе или энергостанции, россияне чувствуют войну ближе. В совокупности, точная информационная кампания и военные действия по критическим объектам заставляют часть населения задуматься: стоит ли авантюра против Украины той цены, которую за нее платит сама россия?
***
Российская экономика входит в 2026 с растущими «внутренними ранами», которые все труднее замазывать пропагандой. Очевидно, что россия не «рассыплется» одномоментно и не потеряет всю военную мощь за год – режим уже продемонстрировал готовность закачивать последние ресурсы в войну, жертвуя уровнем жизни населения. Более того, Москва перешла на рельсы мобилизационной экономики и способна в ручном режиме поддерживать военное производство даже в условиях спада. Поэтому не стоит ожидать автоматического завершения войны из-за экономического коллапса россии в ближайшей перспективе. Война на истощение может продолжаться еще годами, если агрессору удастся найти паузы для перегруппировки и частичного восстановления сил.
В то же время 2026 год может стать моментом истины для путинского режима. Накопленные дисбалансы – от бюджетной дыры до кредитной пирамиды – достигли критической отметки. По данным западных СМИ, приближенные к пути чиновники уже предупреждают его о риске масштабного экономического кризиса в россии в ближайшие месяцы (вероятно, к лету 2026-го). Это означает, что влияние войны ощутят на себе все слои: и рядовые граждане (из-за инфляции, безработицы, налоги), и крупный бизнес (из-за санкций и потери рынков), и региональные элиты (из-за нехватки бюджетных средств). кремль окажется перед выбором: либо пойти на дальнейшую эскалацию – фактически закручивать гайки внутри страны и наращивать репрессии и мобилизацию для продолжения агрессии, либо искать пути деэскалации и паузы, чтобы перевести дух.
Какой путь выберут в Москве – пока открыт вопрос. Но одно понятно: Украине и союзникам нельзя ослаблять давления. Надо делать войну максимально дорогой для россии – во всех смыслах. Лишь доведя кремлевскую машину до экономического истощения, мир сможет заставить агрессора свернуть свои захватнические планы. Украине же необходимо выстоять в этом поединке на истощение, опираясь на поддержку партнеров и укрепляя собственную устойчивость – тогда российская авантюра неизбежно захлебнется под собственными потерями.
Александр Радчук, специально для «Слово и дело»
Подпишитесь на наш Telegram-канал, чтоб отслеживать самые интересные и эксклюзивные новости «Слово и дело».
Визуальная аналитика от редакции «Слово и дело» – в Telegram-канале Pics&Maps.
ЧИТАЙТЕ В TELEGRAM
самое важное от «Слово и дело»