Деньги как критерий эффективности органов правопорядка. Колонка Богдана Бондаренко

Читати українською
Богдан Бондаренкоэксперт по конституционному праву

В украинском обществе уже не первый год идут попытки оценивать состояние и роль государственных органов через призму того, сколько денег в бюджет они приносят. Иногда такой дискурс пытаются даже финализировать определенным образом, вроде: «нужен ли нам этот орган, если он приносит Х средств, а тратим мы на него существенно больше этого самого Х»?

На самом деле, этот дискурс является заведомо непродуктивным, поскольку государство существует не потому, что это выгодно, а потому, что иначе невозможно. Безусловно, при отсутствии органов государственной власти, которые бы устанавливали правила, никакой «нормальной» экономической деятельности не могло бы существовать. Но ключевое здесь не в том, чтобы общество получало доход от деятельности государственных органов, а в том, чтобы у каждого члена общества была возможность получать доход от своей законной деятельности, в условиях защиты со стороны государства.

Еще можно понять и даже поддержать дискуссию о необходимости реорганизации отдельных органов, имеющих дублирующие функции, откровенно не нужных (именно здесь стоит вспомнить шутку о министерстве для айтишникив) и так далее. Но эта дискуссия часто деструктивная в контексте органов правопорядка. По крайней мере в той части, что условная «эффективность» в денежном эквиваленте будет определять необходимость существования того или иного органа. Особенно интересно, что производится тезис, согласно которому органы государственной власти вообще «не окупаются», что является мягко говоря сомнительно утверждением. Для иллюстрации возьмем два примера: Государственную фискальную службу (ГФС) и Национальное антикоррупционное бюро Украины (НАБУ).

Результаты работы НАБУ в 2017-2020 годахСамые крупные объемы возмещенных убытков в результате работы НАБУ были в 2020 году и составили 1 млрд 688 млн грн.

На днях ГФС отчиталась об общем экономическом эффекте от своей работы в размере более 13,1 млрд гривен. Это только за полгода. Насколько понятно из информации службы, это возмещение причиненного государству ущерба в размере 864 млн грн, предупреждение возмещения НДС из бюджета в размере 2,2 млрд грн, изъятие подакцизной продукции на более 2 млрд грн, в зоне разграничения изъятия товарно-материальных ценностей на сумму около 112 млн грн, в сфере государственных закупок по результатам проверок взыскании более 1,5 млрд грн.

Структура расходов государственного бюджета на содержание ГФС в этом году составляет 1,3 млрд, в прошлом – 0,9 млрд (оба года это расходы по реорганизации органа), а в 2019 году на полноценную работу органа было потрачено 10,8 млрд. Получается, что сальдо безусловно положительное и уже измеряется десятком миллиардов, и это в условиях реорганизации. Кстати, пишут, что эти цифры за 6 месяцев работы превышают показатели за прошлые годы. Учитывая компетенцию ГФС – это едва ли не единственный орган системы правопорядка, эффективность которого действительно зависит от финансовых показателей. Другое дело – НАБУ.

Экономический эффект от деятельности НАБУ (и САП) за тот же период 2020 года (за 2021-й данные пока отсутствуют) – 1,5 млрд грн. Период другой, цифры учитываются, что логично, тоже другие. По информации бюро, речь идет о средствах, возмещенных государственным предприятиям добровольно и в результате исковой работы, залоги, взимаемые в доход государства с подозреваемых, которые нарушили обязанности, а также незаконную компенсацию за аренду жилья, возвращенную экс-нардепами.

Совокупные расходы бюджета в 2020 году на НАБУ и САП – 1 млрд. Однако, существенное количество возвращенных средств – это не ключевая задача этого органа. Уменьшение коррупционных проявлений в государстве – это компетенция НАБУ, и от этого напрямую зависит экономическое развитие. А это в себя включает, в том числе и превентивную функцию, результаты которой в количественных критериях (денежных суммах) вычислить практически невозможно. Так что и дискуссия об их эффективности исключительно исходя из цифры не уместна.

Вывод можно сформулировать следующим образом: если, например, таможня, не выполняет план и мы на нее тратим больше чем получаем таможенных платежей, то это не повод расформировывать такой орган вообще. Повод задуматься, почему она так работает. Если СБУ не принесло в бюджет ни копейки – это не значит, что такой орган концептуально нам не нужен. Безусловно, приятно, если примеры вроде информации от ГФС будут чаще звучать и в отношении других органов. И надо одновременно помнить, что для органов, которые меньше работают с экономикой – это не решающий критерий.

Богдан Бондаренко, специально для «Слово и дело»

Лучшие инфографики от аналитиков «Слово и дело» каждый день без лишнего текста – в телеграм-канале Pics&Maps.


Подписывайтесь на наш аккаунт в Telegram, чтобы первыми получать важные новости и аналитику.


Поделиться:
АКТУАЛЬНОЕ ВИДЕО
Подпишитесь на наш канал