В конце декабря 2025 года Иран разразился самыми масштабными антиправительственными протестами со времен исламской революции 1979-го. Поводом стал обвал национальной валюты и резкое ухудшение уровня жизни, но очень быстро экономические лозунги переросли в политические. В Тегеране мелкие торговцы Большого базара первыми вышли на улицы 28 декабря, протестуя против стремительной девальвации риала (курс упал до рекордных 1,4 миллиона риалов за доллар), инфляции более 40% и повышения цен на бензин. К ним присоединились студенты и тысячи рядовых граждан. Уже через несколько дней протесты охватили 28 из 31 провинции и более 350 городов, объединив иранцев разных социальных слоев, национальностей и вероисповеданий.
Иран охвачен протестами, несмотря на жесткое давление режима
Режим аятоллы Али Хаменеи сначала притворялся готовностью к диалогу – правительство даже уволило главу Центробанка как «козла отпущения» экономического кризиса. Но скоро власти перешли к проверенным методам: интернет и телефонная связь по всей стране выключили, а на улицах появились спецназовцы с дубинками, слезоточивым газом и боевыми патронами. В первые две недели погибли по меньшей мере 538 человек (в том числе 48 силовиков), а более 10 600 человек были арестованы. Правозащитная сеть HRANA тщательно фиксирует эти данные, хотя из-за «черного аута» связи верифицировать их независимо невозможно.
Несмотря на террор со стороны сил безопасности, протесты не утихают: молодежь штурмует полицейские участки, курит портреты верховного лидера и даже захватывает отдельные населенные пункты. На западе страны демонстранты взяли под контроль города Абданан и Малекшахи – в одном случае, местная полиция перешла на сторону народа. Эти эпизоды беспрецедентны: протестующие праздновали победу, восклицая «Смерть Хаменеи!» и призывая свергнуть правящих клериков.
Официальный Тегеран стоит на своем. 86-летний Хаменеи признал наличие «экономических проблем», однако традиционно обвинил во всем «врагов из-за границы» (Израиль, США и их спецслужбы), а протестующих обозвал «вандалами». По его приказу суды начали выносить показательные смертные приговоры арестованным активистам, а глава судебной власти пообещал «никакого снисходительного отношения» к мятежникам. В то же время режим мобилизует поклонников: государственное ТВ демонстрирует марши «возмущенных граждан», скандирующих «Смерть Америке!» и «Смерть Израиля!» в поддержку аятолл. Но, несмотря на эти усилия, масштабы народного гнева уже не скрыть. Массовые демонстрации продолжаются третью неделю, и все громче звучит вопрос: не станут ли они началом конца теократического режима в Иране?
Предпосылки: экономический коллапс, роль женщин и тень свергнутого шаха
Нынешняя вспышка протестов имеет глубокую почву. В последние годы Иран живет в состоянии хронического экономического кризиса: международные санкции подавляют экономику, коррупция и просчеты властей привели к безработице молодежи и двусмысленной инфляции, а дорогостоящие геополитические авантюры (от ядерной программы до войны в Сирии) опустошают бюджет. Девальвация риала в декабре стала последней каплей – люди отчаянно обеднели буквально через несколько недель. Однако вылившийся на улицы гнев имеет и политические причины, накопленные десятилетиями.
В прошлом иранцы уже не раз восставали против исламской республики. Были и «Зеленое движение» 2009 года (когда фальсификация выборов вызвала многотысячные митинги), и волна социальных протестов 2017–2018 годов, и «бензиновый бунт» 2019-го, и восстание женщин в 2022-м после убийства моралистами 22-летней Мах. Каждый раз находились эксперты, предсказывавшие быстрое падение режима аятолла – и каждый раз он смог выстоять.
Репрессивный аппарат Исламской Республики долгие годы демонстрировал способность задавить любую оппозицию ценой сотен жизней. Но на этот раз многие ощущают другой заряд событий. «Ситуация кардинально отличается», отмечают обозреватели, ведь нынешние протесты объединили универсальные общественные требования с беспрецедентной слабостью самого режима. Фактически весь Иран – от бедных сельских районов до религиозных меньшинств – объединился против властей, потерявших кредит доверия. Аятоллы оказались в самом уязвимом состоянии за всю свою историю: страна страдает от засухи и нехватки воды, союзные режима группировки типа «Хезболла» и ХАМАС разгромлены последними конфликтами на Ближнем Востоке, а духовный лидер Хаменеи стар и болен. Революция, которую в Тегеране сочли невозможной, вдруг стала вероятной.
В ЕС пригрозили Ирану ужесточением санкций за жестокое подавление протестовГлава европейской дипломатии Кая Каллас пообещала введение дополнительных санкций против Ирана из-за насильственного подавления протестов, унесших жизни сотен людей.
Особую роль в этих событиях играют иранские женщины. Уже второй раз за последние три года именно женщины стали лицом протеста против ультраконсервативного режима. После смерти Махсы Амини в сентябре 2022-го тысячи иранок демонстративно отрекались от обязательного хиджаба, стригли волосы в знак скорби и шли в колонны протестующих бок о бок с мужчинами. Тогда эти выступления были силой подавлены, но память о них живет – как и популярный лозунг «Женщина. Жизнь. Свобода!», что стало символом женского сопротивления.
Теперь же, в январе 2026-го, снова весь мир облетели дерзкие образы несгибаемых иранок: вирусный флешмоб, на котором молодые женщины поджигают сигареты от горящих портретов Хаменеи, буквально «выкуривая» верховного лидера. Этот тренд начался еще в 2022 году среди иранской диаспоры, а сейчас массово распространился соцсетями внутри страны. Администраторы X (Twitter), Instagram и Reddit не успевают удалять многочисленные видео, где иранки без хиджабов открыто бросают вызов табу: жгут изображение «неприкосновенного» аятоллы и демонстративно закуривают от пламени. В патриархальном исламском обществе, где женщинам недавно фактически запрещали курить и ходить без покрытой головы, такое поведение – двойной акт неповиновения.
Комментаторы называют это новым этапом протеста: когда большие марши разгоняют шары и тюрьмы, сопротивление перетекает в трудно остановить символические акты неповиновения. Именно женщины теперь воспламеняют искру свободы, которую уже не скроешь от внешнего мира.
Еще одно отличие нынешних протестов – возвращение из забвения имени шаха. Впервые за 45 лет иранцы открыто выкрикивают монархические лозунги. На митингах слышно: «Пахлаве бармигарде!» («Пахлави вернется!») – намек на реставрацию династии Пахлави, свергнутой в 1979-м. Еще недавно такая ностальгия по шахскому режиму каралась бы казнью, но сейчас даже это табу разрушено. Из эмиграции активно заявил о себе Реза Пахлави – 65-летний сын последнего шаха Ирана. Он почти полстолетия прожил в США, а в январе 2026 года внезапно стал одной из центральных фигур протестного движения. Именно Пахлави-младший из соцсети призвал иранцев выйти на общенациональную акцию 8 января.
В ответ режим полностью отключил интернет и телефоны по всей стране в ту ночь, пытаясь помешать координации протестов. Однако сигнал уже был подан: люди массово скандировали с балконов лозунги в поддержку наследника монархии и даже заполнили улицы, несмотря на информационную блокаду. Реза Пахлави в видеообращениях призывает соотечественников не останавливаться – брать под контроль центры городов, держать улицы и проводить забастовки на транспорте и в нефтяной отрасли.
«Следующий этап – постоянное присутствие на площадях и перекрытие финансовых артерий режима», – провозгласил он, отмечая, что доходы от нефти питают репрессивную машину в Тегеране. Пахлави даже заявил о готовности вернуться в Иран, чтобы возглавить страну на переходный период. Для многих иранцев, истощенных теократией, фигура светского принца в эмиграции стала лучом надежды. Кто знает, станет ли Реза новым шахом или президентом, но сам факт, что народ вслух зовет его, свидетельствует о глубоких изменениях в общественных настроениях.
Что дальше: возможны сценарии и последствия для Ирана, россии и Украины
Ситуация в Иране остается взрывоопасной. Дальнейшее развитие событий может пойти по разным сценариям – от кровавого подавления протестов до свержения исламской республики.
Рассмотрим два полярных варианта:
1. Режим утопит протесты в крови. Этот сценарий предполагает, что Хаменеи и силовики удержат власть ценой еще более жестоких репрессий. В Иран может быть введена армия и Корпус стражей Исламской революции для массовых зачисток. Интернет и связь останутся надолго отключенными. Возможны сотни новых жертв, аресты лидеров сопротивления, показательные казни – словом, возвращение к худшим временам диктатуры. Но даже если аятоллам удастся погасить пламя сейчас, их режим выйдет из этого сражения гораздо слабее. Экономика понесет колоссальные убытки, легитимность власти упадет до нуля, восстановление контроля будет временным и шатким. Кроме того, такой кровавый разгром шокирует мир и спровоцирует международную реакцию.
Президент США Дональд Трамп уже откровенно пригрозил иранскому руководству прямым вмешательством, если мирных демонстрантов продолжат убивать. Вашингтон рассматривает «очень сильные военные опции», о чем Трампу докладывают его советники. Не исключено применение кибероружия, ударов по ядерным или военным объектам Ирана или попытка помочь оппозиции восстановить связь (например, через спутниковый интернет). Израиль также держит руку на пульсе: по данным СМИ, израильские войска приведены в состояние повышенной готовности к эскалации в Иране. Следовательно, путь силового подавления не гарантирует аятоллам покоя – он может вовлечь регион в еще больший конфликт, вплоть до прямого столкновения с США или Израилем. Для Украины последствия такого сценария скорее отрицательные. Если режим в Тегеране выстоит, но вокруг начнется хаос, это отвлечет мир от войны в Украине.
Более того, масштабные беспорядки на Ближнем Востоке непременно повлекут за скачок цен на нефть и газ – а значит, принесут нежелательную прибыль россии, которая является экспортером энергоносителей. Москва традиционно использует кризис в других регионах, чтобы ослабить сплоченность Запада. К тому же дестабилизация Ирана без смены режима может означать продолжение поставок иранских дронов России только уже тайными маршрутами. Для Украины это означает сохранение враждебного альянса Москвы и Тегерана и появление новой ячейки нестабильности в мире, распыляющей ресурсы союзников.
2. Режим падает, начинается новая эпоха. По оптимистическому сценарию, протестное движение и забастовки парализуют страну настолько, что власти аятолла рушатся под собственным весом. Возможен раскол элит – часть военных может отказаться от стрельбы в народ, отдельные губернаторы или дипломаты признают переходное правительство. Уже ходят слухи, что сам Хаменеи якобы готовит план побега в Москву на случай революции. Если оппозиция выстоит и преодолеет диктатуру, в Иране может появиться светское прозападное правительство – по крайней мере именно этого стремятся большинство нынешних протестующих. Такой сценарий стал бы геополитическим землетрясением.
Иран – один из ключевых игроков так называемой «оси зла», союза авторитарных антизападных режимов. Его выход из этой орбиты (а тем более переход на сторону США) кардинально изменил бы расклад сил на Ближнем Востоке и мире. Для россии это был бы мощный удар: Москва потеряла бы близкого союзника, который сейчас снабжает ей ударные дроны Shahed для войны против Украины. В случае появления проамериканского правительства в Тегеране, эти дроны больше не будут поступать к россиянам – их маршрут может кардинально измениться.
Более того, Иран владеет огромными запасами нефти: возврат иранской нефти на мировой рынок (под контролем США или, по крайней мере, без санкций) будет означать падение цен на энергоносители. Как отмечают эксперты, Америке фактически достаточно будет открутить нефтяной вентиль Ирана и российская нефть станет ненужной. Это избавит Кремль от основного источника доходов и ослабит ОПЕК+ во главе с Саудовской Аравией. Иными словами, падение режима аятолла ослабит и Путина: «ось» Москва–Тегеран (а возможно, и Пекин) потеряет свою силу.
Трамп рассматривает варианты военного вмешательства США в Иран: СМИ узнали возможные сценарииПрезидент США Дональд Трамп изучает сценарии военного вмешательства и другие меры давления на Иран на фоне масштабных антиправительственных протестов, повлекших сотни погибших.
Для Украины этот сценарий очень желателен. Исчезновение иранской военной помощи усложнит для россии ведение войны, а экономические потери россии от удешевления нефти подорвут ее способность финансировать агрессию. К тому же триумф демократической революции в Иране станет моральным ударом по всем автократиям и придаст оптимизм украинцам и их партнерам.
Конечно, между этими полюсными сценариями возможны промежуточные варианты. Иран может погрузиться в затяжной хаос или даже гражданскую войну, если ни одна сила не получит быстрого преимущества. Нельзя исключать, что режим попытается маневрировать – например, объявить частичные реформы или даже пожертвовать фигурой непопулярного президента ради сохранения власти духовенства. Так же и внешние игроки будут действовать осторожно: США стремятся помочь протестующим, но и не провоцировать прямое военное столкновение с Ираном без необходимости. Китай уже высказался против «вмешательства во внутренние дела Ирана» и, по всей вероятности, будет поддерживать любой ценой своего персидского партнера, чтобы не допустить успеха проамериканского восстания. Впереди решающие дни и недели, которые покажут, насколько далеко зайдет каждая из сторон.
Иранский режим сегодня реально находится на грани коллапса. Еще никогда за 45 лет власти мулл не имели против себя столь грозного сочетания внутренних и внешних факторов. С одной стороны – общенародный бунт, поддержанный всеми от студентов до этнических меньшинств. С другой – готовность Запада воспользоваться слабостью Тегерана и устранить древнего врага. Прошлые кризисы показали живучесть исламской республики, но на этот раз все обстоятельства идеально складываются для внешнего вмешательства, на которое режим не сможет адекватно ответить. Если аятоллы упадут, волны от этого события докатятся далеко за пределы Ирана – до Москвы, Пекина и Киева.
Украина, сама противостоящая российской агрессии, внимательно следит за иранскими событиями. Ведь ослабление одного из участников антизападного лагеря может стать переломным моментом и для его собственной борьбы. Вполне возможно, что сейчас в Персии решается судьба не только Ирана, но и в значительной степени будущего мирового противостояния между демократиями и авторитарными режимами.
Александр Радчук, специально для «Слово и дело».
Подпишитесь на наш Telegram-канал, чтоб отслеживать самые интересные и эксклюзивные новости «Слово и дело».
Визуальная аналитика от редакции «Слово и дело» – в Telegram-канале Pics&Maps.
ЧИТАЙТЕ В TELEGRAM
самое важное от «Слово и дело»