Если сравнивать результаты турецких партий по округам и районам, а также зависимость результатов от возраста, пола и уровня образования избирателя, то можно понять, как политические маркетологи делили избирательный рынок. Тенденции четко видны. Открытые данные результатов турецких выборов хорошо структурированы.
На политическом рынке Республики почти всегда работают одни и те же партии. Поэтому легко высчитать, из чего рождаются новички и куда исчезают неудачники.
Республиканской народной партии – 94 года, Партии националистического движения – 49 лет, Партии справедливости и развития – 17, (курдской) Партии демократии народов – 6 лет, но она наследница всех предыдущих курдских партий. Хорошая партия с лидером женщиной Мераль Акшенер стала новым товаром на рынке.
Ее партия набрала 10% и стала пятой фракцией турецкого парламента. От трети до половины голосов хорошисты получили от партнеров по блоку РНП, которые считаются социал-демократами. Остальное партия правоцентристского толка откусила у идеологически близкой власти – своих бывших однопартийцев националистов – от 30% до 40%, а в зависимости от региона Турции от 10% до 20% ее избирателей стали бывшие сторонники Партии справедливости и развития президента Эрдогана.
Чем западнее географически, богаче и образованнее регион, тем больше голосов Партии справедливости и развития ушли госпоже Мераль. Все это с точными данными и диаграммами можно найти на https://secim.haberler.com/2018/.
Первые дни после выборов сторонники оппозиции впали в состояние «турецкой зрады», якобы самая старая партия страны РНП много лет не может вырваться из ловушки 25%, в которую попала еще в 2007-м, а сейчас и того хуже – набрала 22%, став донором новому бренду – Хорошей партии.
Если смотреть чуть глубже, то игра ататюркистов понятна. Они сделали все, чтобы барьер преодолели и курдские социалисты, и правые турецкие центристы (Хорошая партия). Обеспечив оппозиции 43% кресел в парламенте, они все равно сохранили за собой статус главной оппозиционной силы. Да еще помогли Хорошей партии присоединиться к дележу бюджетного ресурса.
В Турции партия, набравшая не менее 7% на выборах, финансируется из бюджета в зависимости от количества полученных голосов. Хорошая партия может рассчитывать на 30 млн лир, начиная со следующего года. Это примерно 7 млн долларов в год.
О республиканцах Ататюрка можно не беспокоиться. Их настоящий результат составляет почти 31% – те голоса, которые за 50 дней кампании получил Мухаррем Индже. Значит, партия не просто вырвалась из ловушки 25%, а показала, на что она способна с новым динамичным лидером.
Рывок ататюркистов составил 20%. Результат лучше, чем сейчас, они в последний раз получили в 1977-м – 41%.
Зато партия Эрдогана потеряла 16% по сравнению с ноябрем 2015 года, а если сравнивать даже с самой низкой базой Эрдогана – с июнем 2015-го, то Партия справедливости и развития нарастила всего 5%. Их партнеры националисты и курды пока находятся в застое. И даже сам Эрдоган как кандидат в президенты увеличил свой личный результат всего на полтора процента по сравнению с 2014-м годом.
Картина становится еще интереснее, если взять результаты исследований избирательного профиля по возрасту. Ежегодно в стране прибавляется от одного миллиона ста тысяч до одного миллиона двухсот тысяч новых граждан с правом голоса: примерно полтора миллиона человек достигают 18 лет, умирают 400 тысяч турок.
В материале Deutsche Welle на турецком есть данные исследования социологической компании КОНДА за 2015 год. Ее генеральный директор Бекир Агырдыр приводит такие данные – избиратель-новичок на каждых выборах составляет примерно 8% от общего количества турок, имеющих право голоса. Правящая партия получает лишь четверть новых голосов, то есть почти в два раза меньше, чем общий результат партии в стране.
Такая же ситуация у светской Республиканской Народной партии – 10% голосов 18-летних против 22-25%. Зато националисты и курдские социалисты в 2015-м получили по 20% голосов новичков, в то время как в общем по стране каждая из этих двух партий едва набрала по 11%. Такая же тенденция была на референдуме: за эрдогановские изменения проголосовало 51,5% турок, но среди молодежи, голосовавшей впервые, по данным французской социологической компании IPSOS, 58% проголосовали «против».
Нынешняя победа Эрдогана, возможно, разочаровала тех, кто ждал кардинальных изменений в труппе политических актеров 24 июня. Досрочные выборы потому и произошли, чтобы больше ничего не произошло.
Режим чрезвычайного положения, контроль над общественным каналом, покупка олигархом Демиререном, лояльным Эрдогану, медиахолдинга «независимого» олигарха за несколько месяцев до выборов едва обеспечили Эрдогану нужный результат.
Не говоря уже о рекордном количестве «испорченных бюллетеней», которые на этот раз составили более 2% содержимого избирательных урн.
Эрдоган контролировал телевизор и улицу, но интернет для него пока не подвластен, а ботофермы (в Турции они называются АК троллер) все меньше производят впечатление на публику. Оппозиция становится моложе, креативнее и сильнее.
Проведи Турция выборы как положено в ноябре 2019-го, при нынешней тенденции Эрдоган имел бы еще меньше шансов их выиграть просто из-за естественной смены поколений.
Для него важно сохраниться на троне до 29 октября 2023 года. На 100-летие республики он планирует затмить ее основателя – Мустафу Кемаля Ататюрка.
Эрдоган не дотягивает до них пару месяцев, а значит, до окончания срока годности 27-го состава Меджлиса и 12-го президента перевыборы могут состояться еще раз. Возможно, подготовка к ним начнется сразу после местных выборов 2019 года, где задача власти сохранить за собой Стамбул и Анкару.
Осман Пашаев, специально для «Слова и Дела»
