В конце этой недели Украина будет отмечать День Конституции – одну из ключевых дат для украинской государственности и государственных институтов. Основной Закон, принятый 28 июня 1996 года, давно перестал быть только юридическим текстом. За эти три десятилетия он прошел через политические кризисы, несколько волн изменений, две революции, попытки перераспределения власти и полномасштабную войну.
Именно поэтому 30-летие Конституции – это повод не только для юбилейной ретроспективы. Это момент, когда стоит честно говорить о будущей архитектуре власти: как после войны должны работать президентская вертикаль, парламентский контроль, правительство, судебная система, местное самоуправление и Конституционный Суд.
Важно сразу зафиксировать базовую вещь: во время военного положения Конституцию менять нельзя. Но это не означает, что дискуссию нужно отложить «на потом». Наоборот – именно сейчас необходимо готовить рамку ответственного послевоенного разговора. Потому что война уже показала, где украинская модель власти оказалась устойчивой, а где ей потребуются уточнение, баланс и новые гарантии подотчетности.
Конституция как история борьбы за баланс власти
История украинской Конституции после 1996 года – это в значительной степени история борьбы за баланс между президентом, парламентом, правительством и судами. Самые острые изменения почти всегда касались именно этого узла: кто реально управляет исполнительной властью, кто принимает ключевые политические решения и кто несет за них ответственность.
Реформа 2004 года перераспределила полномочия в пользу парламентско-правительственной модели. В 2010 году Конституционный Суд отменил эти изменения из-за процедурных нарушений, фактически вернув более сильные президентские полномочия. В 2014 году Верховная Рада восстановила ключевые положения редакции 2004 года. Позже, в 2016 году, были внесены масштабные изменения в разделы о правосудии и Конституционном Суде, а в 2019 году в Основном Законе закрепили стратегический курс Украины на членство в ЕС и НАТО.
То есть конституционная история Украины – это не набор технических правок. Это постоянная попытка найти рабочую модель государства, в которой президент имеет достаточно полномочий для стратегического лидерства, парламент – реальные инструменты контроля, правительство – статус ответственного исполнительного центра, а суды – способность удерживать власть в рамках права.
Главный конфликт при этом никуда не исчез. Конституция определяет Президента главой государства и гарантом суверенитета, территориальной целостности, прав и свобод. В то же время Кабинет Министров является высшим органом в системе исполнительной власти. Именно в этой конструкции заложено давнее украинское напряжение: где заканчивается политическое лидерство президента и где начинается ответственность правительства.
Когда эти роли размыты, государство работает не как система сдержек и противовесов, а как пространство постоянного соперничества между институтами. В мирное время это создавало политические кризисы. Во время войны – стало вопросом эффективности, скорости решений и доверия к государству.
Что война показала об украинских институтах
Полномасштабная война стала самым жестким тестом для украинской конституционной модели. Она естественным образом усилила роль президента как центра безопасности и стратегических решений. Именно Президент принимает решение о мобилизации и введении военного положения, а в условиях большой войны именно вокруг этой должности концентрируется значительная часть политической ответственности.
Но не менее важно другое: война не ликвидировала парламентскую логику украинского государства. Верховная Рада утверждает соответствующие указы президента, должна собраться в двухдневный срок без созыва, а ее полномочия во время военного положения не завершаются автоматически вместе с календарным сроком каденции. Это означает, что Конституция предусматривает не демонтаж разделения властей, а институциональную непрерывность даже в чрезвычайных условиях.
В то же время война показала, что для послевоенного государства простой формулы «сильный президент» будет недостаточно. Централизация решений в период угрозы может быть функционально оправданной. Но после завершения военного положения стране придется вернуться к вопросу пределов президентской власти: какие полномочия необходимы в условиях безопасности, а какие могут превратиться в дублирование функций правительства.
Не менее важно переосмыслить роль парламента. Если Украина хочет после войны иметь не только сильное, но и подотчетное государство, Верховная Рада должна быть реальным центром контроля. Конституция уже дает для этого инструменты: резолюцию недоверия правительству, бюджетный контроль через Счетную палату, парламентский контроль за правами человека, временные следственные комиссии.
Вопрос в том, достаточно ли этих механизмов для послевоенного периода. Ведь на повестке дня будут оборонные расходы, крупные средства на восстановление, инфраструктурные проекты, международная помощь, социальная адаптация ветеранов, возвращение граждан из-за границы и сложные решения по экономической модернизации. Без сильного парламентского контроля даже правильные решения могут терять общественное доверие.
Отдельный вывод войны – роль общин. Полномасштабное вторжение показало, что местное самоуправление является не просто административным звеном, а частью устойчивости государства. Общины обеспечивали эвакуацию, гуманитарную поддержку, базовые услуги, коммуникацию с людьми и способность государства оставаться присутствующим даже в кризисных условиях. Поэтому после войны дискуссия о децентрализации неизбежно вернется, но уже с учетом нового опыта.
Какие изменения будут нужны после войны
После завершения военного положения Украина, вероятнее всего, столкнется с несколькими большими конституционными вопросами.
Первый – статус президента в военный и послевоенный периоды. В условиях войны централизация решений была понятной. Но после войны нужно будет точнее разграничить чрезвычайные и обычные полномочия, чтобы лидерство в сфере безопасности не превратилось в постоянную «двойную исполнительную власть».
Второй вопрос – правительство. Конституция прямо определяет Кабмин как высший орган в системе исполнительной власти. Но на практике украинская политическая модель часто размывала ответственность правительства между президентским центром, парламентским большинством и самим Кабмином. После войны именно правительство должно стать реальным центром управления восстановлением, социальной политикой, экономической модернизацией и имплементацией европейских правил.
Третий блок – парламентский контроль. В послевоенной Украине Верховная Рада должна не просто принимать законы, а системно контролировать исполнительную власть. Это особенно важно в вопросах бюджета, оборонных закупок, международной помощи, восстановления, кадровой политики и соблюдения прав человека. Государство после войны не может быть только быстрым. Оно должно быть еще и подотчетным.
Четвертая тема – децентрализация. Конституция гарантирует местное самоуправление, но в то же время сохраняет конструкцию местных государственных администраций. Поэтому после войны вернется вопрос завершения конституционной части децентрализации: каким должен быть государственный надзор на местах, нужна ли модель префектов, как совместить сильное самоуправление с единой политикой безопасности, восстановления и развития.
Пятый блок – судебная власть и Конституционный Суд. Реформа 2016 года существенно изменила конституционные основы правосудия, но вопросы независимости судов, качества отбора судей, доверия к Конституционному Суду и способности системы сдерживать власть остаются открытыми. После войны это будет не только внутренний вопрос качества государства, но и ключевой элемент европейской интеграции.
Отдельно возникнет вопрос прав людей, для которых война изменила сам опыт гражданства. Речь идет о ветеранах, внутренне перемещенных лицах, людях с инвалидностью вследствие войны, семьях погибших, а также о миллионах граждан Украины, которые долгое время находились за границей. Конституция уже гарантирует социальную защиту, участие граждан в управлении государственными делами и заботу государства об украинцах за пределами страны. Но после войны эти гарантии потребуют очень конкретного содержания: доступа к услугам, политического представительства, реинтеграции и участия в принятии решений.
И наконец, послевоенная конституционная дискуссия неизбежно будет связана с Европейским Союзом. Украина уже закрепила в Конституции необратимость европейского курса. Но реальное движение к членству может поставить значительно более сложные вопросы: как в Конституции будет определено соотношение украинского права и права ЕС, потребует ли Основной Закон положений о передаче части суверенных полномочий институтам Союза, какой будет роль Верховной Рады в имплементации актов ЕС, как изменятся полномочия правительства, Национального банка и Конституционного Суда.
Это не означает, что Конституцию нужно «переписать под Брюссель». Но это означает, что будущее членство в ЕС потребует от Украины очень четкой правовой рамки. И эта рамка должна совместить внутреннюю устойчивость государства с его вхождением в европейское политическое и правовое пространство.
Именно поэтому главная задача послевоенной конституционной дискуссии заключается не в том, чтобы переписать все заново. Украине не нужна очередная ситуативная перераздача полномочий. Ей нужна такая модель, которая сделает государство ответственным, подотчетным, правовым и устойчивым – в мире, после войны и в будущем членстве в Европейском Союзе.
Александр Радчук, специально для «Слово и дело»