Президент Владимир Зеленский недавно вновь подчеркнул принципиальное условие завершения войны и отмены военного положения – наличие реальных гарантий безопасности для Украины. «Мы все хотим, чтобы война закончилась, и тогда прекратится действие военного положения. И только так. Но военное положение будет отменено тогда, когда у Украины появятся гарантии безопасности», – заявил глава государства, подчеркнув, что без таких гарантий невозможно говорить о настоящем завершении войны, поскольку сохранится риск повторной российской агрессии.
С этим трудно спорить. После почти тринадцати лет российской агрессии и более четырех лет полномасштабной войны вопрос безопасности для Украины давно вышел за рамки дипломатических деклараций и международных договоренностей. Ведь прекращение боевых действий само по себе еще не означает устранения угрозы со стороны россии. Напротив, без надежных механизмов сдерживания любое перемирие может превратиться лишь в паузу, которую москва использует для восстановления военного потенциала и подготовки нового наступления.
В то же время остается главный вопрос: что именно сегодня можно считать реальными гарантиями безопасности для Украины и кто готов их обеспечить? От ядерного оружия наша страна отказалась более трех десятилетий назад, получив взамен заверения в сфере безопасности, которые не смогли предотвратить российскую агрессию. Перспектива вступления в НАТО остается неопределенной, а сам Альянс переживает непростой период внутренних противоречий и переосмысления роли США в европейской безопасности. В этих условиях становится все очевиднее, что основой защиты Украины и в дальнейшем будут оставаться собственные Вооруженные силы. Но достаточно ли этого для прочного мира и способна ли наша страна самостоятельно содержать армию, необходимую для сдерживания россии?
Показательно, что сомнения в надежности международных гарантий разделяет значительная часть украинского общества. Согласно результатам социологического исследования, проведенного в конце августа 2026 года по заказу издания «Слово і діло», 78% опрошенных украинцев не верят, что США действительно выполнят свои обязательства в сфере безопасности в случае повторной российской агрессии. Причем всего за месяц этот показатель вырос с 73,5% до 78%, тогда как доверяют таким гарантиям лишь 13% респондентов. Это красноречивый сигнал: после опыта Будапештского меморандума и нескольких лет полномасштабной войны украинцы все осторожнее относятся к обещаниям международных партнеров. И хотя недоверие к американским гарантиям само по себе не означает поддержки нового военного союза, оно подчеркивает необходимость поиска дополнительных механизмов безопасности, которые будут опираться не только на дипломатические договоренности, но и на реальные оборонные возможности и общие интересы государств.
Именно здесь дискуссия о гарантиях безопасности приобретает вполне практический смысл. Речь идет уже не только о будущих международных договорах, но и о численности украинской армии, источниках ее финансирования, готовности европейских партнеров брать на себя конкретные оборонные обязательства и возможности создания новых региональных военных союзов. В частности, своеобразного «мини-НАТО» с участием государств, для которых российская угроза является не абстрактной геополитической проблемой, а непосредственным вопросом собственной безопасности.
Будапештский меморандум: урок, за который Украина заплатила слишком дорого
В 1994 году Украина согласилась отказаться от ядерного арсенала, унаследованного после распада СССР, в рамках процесса присоединения к Договору о нераспространении ядерного оружия.
В обмен США, Великобритания и россия предоставили Украине заверения в сфере безопасности, закрепленные Будапештским меморандумом. Речь шла об уважении независимости, суверенитета и существующих границ Украины, воздержании от угрозы силой или ее применения, а также о консультациях в случае возникновения соответствующих угроз.
Однако принципиальная проблема заключалась в другом: меморандум не предусматривал автоматической военной защиты Украины в случае агрессии.
россия, которая сама была его подписантом, нарушила взятые на себя обязательства, оккупировав Крым в 2014 году и начав полномасштабное вторжение в 2022-м. США и Великобритания предоставили Украине масштабную помощь, но меморандум не обязывал их непосредственно вступать в войну на ее стороне.
Поэтому утверждение, что Украину просто «бросили все гаранты», эмоционально понятно, но с юридической точки зрения требует уточнения. Проблема была еще глубже: Украина получила международные заверения, которые не содержали действенного механизма коллективной обороны.
Будапештский меморандум стал уроком того, что политические обещания без военных механизмов их реализации не способны остановить агрессора. Именно этот опыт необходимо учитывать сегодня, когда вновь обсуждаются различные гарантии безопасности, международные договоры и договоренности с ведущими государствами.
НАТО: сильнейший оборонный союз, переживающий кризис доверия
Членство в НАТО остается стратегической целью Украины. И это вполне понятно: Альянс обладает многолетним опытом военной интеграции, совместного планирования, координации вооруженных сил и коллективного сдерживания.
Однако нынешняя международная ситуация заставляет задать неудобный вопрос: насколько реалистично быстрое вступление Украины в НАТО и способна ли сама организация сохранить прежний уровень единства?
Дональд Трамп неоднократно критиковал европейских союзников, требуя от них большей ответственности за собственную оборону. В апреле 2026 года он даже публично допустил возможность выхода США из НАТО на фоне разногласий относительно войны против Ирана.
В то же время высокопоставленные американские чиновники, в частности вице-президент Джей Ди Вэнс, последовательно подчеркивали необходимость наращивания оборонных усилий Европы и снижения ее зависимости от Вашингтона.
Разумеется, эти заявления не означают, что США уже выходят из Альянса. Однако они свидетельствуют о серьезном изменении подходов к трансатлантической безопасности.
Показательно и то, что даже знаменитая пятая статья Североатлантического договора не предусматривает автоматического вступления всех союзников в войну. Каждое государство обязуется оказать помощь подвергшемуся нападению члену НАТО, но самостоятельно определяет, какие именно действия считает необходимыми. Они могут включать применение военной силы, однако не ограничиваются им.
При этом не стоит преуменьшать значение статьи 5. Ее сила заключается не только в юридическом тексте, но и в совместном командовании, военном планировании, постоянном присутствии союзнических войск и общем оборонном потенциале Альянса.
Таким образом, проблема не в том, что НАТО вообще не способно гарантировать безопасность. Проблема в том, что Украина пока не является членом Альянса, а политическая готовность союзников распространить на нее аналогичные механизмы остается неопределенной.
Именно поэтому рассчитывать исключительно на будущее решение о вступлении было бы стратегически рискованно.
800 тысяч военнослужащих: самая дорогая, но наиболее реальная гарантия
В своем интервью 25 октября 2026 года Владимир Зеленский заявил, что Украина не обсуждает с россией ограничения численности собственной армии или навязывание нейтрального статуса.
Президент также отметил, что при наличии достаточного финансирования хотел бы сохранить Вооруженные силы численностью 800 тысяч военнослужащих. У этой позиции вполне понятная логика.
Украина уже доказала, что способна противостоять российской агрессии, располагая мотивированной армией, современными технологиями, боевым опытом и поддержкой партнеров. Именно ВСУ, а не международные декларации, стали главным фактором сохранения украинской государственности.
Однако содержание такой армии после завершения активных боевых действий порождает чрезвычайно сложный вопрос: кто за это будет платить?
В проекте государственного бюджета на 2027 год на безопасность и оборону предусмотрено почти 4,9 триллиона гривен. Значительная часть этих средств направляется на денежное обеспечение, вооружение, военную технику и обеспечение оборонного сектора.
Понятно, что после завершения интенсивной фазы войны структура расходов изменится. Но даже тогда 800-тысячная армия будет требовать колоссальных ежегодных ресурсов.
Речь идет не только о денежном довольствии военнослужащих. Необходимо финансировать подготовку, ротацию, жилье, медицинское обеспечение, ремонт техники, запасы боеприпасов, развитие ПВО, беспилотных систем, ракетных войск и оборонной промышленности.
Поэтому возникает принципиальный вопрос: способна ли украинская экономика самостоятельно содержать столь мощные Вооруженные силы на протяжении десятилетий?
Очевидно, что это будет чрезвычайно сложной задачей. А значит, одним из возможных решений может стать включение финансирования украинской армии в будущие международные договоренности в сфере безопасности.
Европейским государствам стоит рассматривать инвестиции в обороноспособность Украины не как благотворительность, а как элемент собственной безопасности. Ведь сильная украинская армия сдерживает российскую угрозу не только для Украины, но и для значительной части Европы.
Фактически Украина уже выполняет функцию одного из ключевых элементов европейской обороны. Вопрос в том, готова ли Европа системно оплачивать часть стоимости такого сдерживания.
При этом сама численность армии не должна превращаться в самоцель. Не менее важны ее технологичность, качество командования, подготовка личного состава, мобилизационный резерв и способность быстро наносить противнику неприемлемые потери.
Нужно ли Украине собственное «мини-НАТО»?
На фоне неопределенности с членством в НАТО все более актуальной выглядит идея создания дополнительного регионального оборонного союза – условного «мини-НАТО».
Речь не о попытке заменить Североатлантический альянс или отказаться от евроатлантической интеграции. Напротив, такая конструкция могла бы дополнять существующую систему безопасности, укрепляя ее восточный фланг.
Основой такого объединения могли бы стать государства, непосредственно ощущающие российскую военную угрозу и имеющие общий интерес в ее сдерживании. Прежде всего это Украина, Польша, Литва, Латвия и Эстония. К углубленному оборонному сотрудничеству также могли бы присоединиться страны Северной Европы, Румыния, Чехия и другие партнеры.
Однако здесь важно избегать чрезмерного оптимизма. Общее восприятие угрозы еще не означает готовности государств автоматически вступать в войну друг за друга.
Большинство потенциальных участников уже являются членами НАТО, имеют собственные международные обязательства и должны учитывать позиции союзников. Поэтому создание отдельного военного блока с полноценными взаимными гарантиями потребовало бы сложных политических и юридических решений.
Вместе с тем уже сейчас можно развивать практическую модель региональной оборонной интеграции. Она могла бы предусматривать совместное военное планирование, интегрированные системы противовоздушной обороны, обмен разведывательной информацией, координацию противодействия ракетным и дроновым атакам, совместное производство вооружений и формирование стратегических запасов.
Отдельными направлениями могли бы стать совместные оборонные предприятия, технологические программы, подготовка военнослужащих и развитие логистической инфраструктуры. И самое главное – заранее согласованные механизмы реагирования на новую агрессию против любого участника такой системы. Именно здесь проходит граница между очередным политическим объединением и настоящим оборонным союзом.
«Мини-НАТО» имеет смысл лишь в том случае, если за совместными заявлениями будут стоять реальные военные возможности, конкретные обязательства и готовность государств их выполнять.
Что должны предусматривать настоящие гарантии безопасности?
Если отказаться от дипломатических формулировок, реальные гарантии для Украины должны давать ответы на несколько простых вопросов.
Что конкретно происходит в первые часы после нового российского вторжения? Какие страны предоставляют военную помощь? Предусмотрено ли участие союзнических войск? Кто обеспечивает противовоздушную защиту? Какие запасы оружия и боеприпасов доступны Украине? Кто финансирует оборону в долгосрочной перспективе?
Без ответов на эти вопросы даже самый торжественный международный договор рискует остаться политической декларацией. Поэтому будущая система гарантий должна опираться как минимум на несколько составляющих.
Во-первых, юридически оформленные оборонные обязательства партнеров с четкими процедурами реагирования на агрессию.
Во-вторых, долгосрочное финансирование украинской армии, оборонного производства и военной инфраструктуры.
В-третьих, практическую военную интеграцию с европейскими государствами – от совместных систем ПВО до разведки, логистики и подготовки войск. В-четвертых, наличие собственного мощного оборонно-промышленного комплекса, способного обеспечивать Украину ключевыми видами вооружений без критической зависимости от внешних поставок.
В-пятых, согласованный механизм быстрого возобновления и усиления санкционного, экономического и военного давления на россию в случае нарушения мирных договоренностей.
При этом ни одна из таких составляющих в отдельности не гарантирует абсолютной безопасности. Их эффективность будет зависеть от сочетания военного потенциала, финансовой устойчивости и политической готовности действовать.
Мир без гарантий – это риск новой войны
Сегодня вокруг Украины продолжаются сложные международные переговоры. США ищут возможности договоренностей с россией, Европейский союз стремится усилить свою роль в мирном процессе, а страны восточного фланга НАТО все больше обеспокоены будущей архитектурой региональной безопасности.
Однако для Украины принципиальным остается вопрос не столько дипломатического формата, сколько содержания будущего мира.
Остановить боевые действия и обеспечить прочный мир – это разные задачи.
Перемирие может остановить гибель людей и разрушения уже сегодня. Однако без надежного сдерживания оно также может дать россии время для восстановления сил.
Именно поэтому дискуссии о сокращении украинской армии, ограничении ее вооружений или навязывании нейтрального статуса без реальных альтернативных механизмов защиты противоречат самой логике гарантий безопасности.
Украина не может строить свое будущее исключительно на предположении, что россия больше не нападет. После опыта Будапештского меморандума, оккупации Крыма и полномасштабного вторжения наша страна имеет все основания требовать не очередных заверений, а конкретных инструментов сдерживания. В то же время было бы ошибкой противопоставлять собственную армию международным союзам. Сильные ВСУ и надежные партнеры не заменяют, а дополняют друг друга.
Поэтому стратегическая задача Украины заключается в том, чтобы одновременно сохранять курс на членство в НАТО, развивать региональные оборонные объединения, укреплять собственную армию и добиваться долгосрочных международных обязательств по ее финансированию и оснащению.
В конечном счете важнейшая гарантия безопасности Украины – это способность самостоятельно защищаться, подкрепленная такими международными союзами, для которых защита Украины будет не только политическим обещанием, но и собственным стратегическим интересом.
И если нынешняя система европейской безопасности не способна обеспечить Украине надлежащую защиту, придется развивать новые механизмы – возможно, даже создавать собственное «мини-НАТО». Ведь настоящий мир начинается не там, где подписывают очередной документ, а там, где потенциальный агрессор понимает: новая война обойдется ему слишком дорого.
Александр Радчук, специально для «Слово и дело»
Подпишитесь на наш Telegram-канал, чтоб отслеживать самые интересные и эксклюзивные новости «Слово и дело».
Визуальная аналитика от редакции «Слово и дело» – в Telegram-канале Pics&Maps.