По состоянию на весну 2026 года украинская политическая система оказалась в точке наивысшего напряжения с момента восстановления независимости. Парламентский кризис, который годами назревал внутри монобольшинства, перешёл в фазу открытой дисфункции, ставя под угрозу не только законодательный процесс, но и общую управляемость государством в условиях военного положения. То, что в 2019 году воспринималось как невиданный электоральный триумф – формирование первой в истории Украины монокоалиции фракцией «Слуга народа», – спустя семь лет трансформировалось в бремя, парализующее государственные институты.
Глубинная природа этого кризиса заключается в эрозии внутреннего единства провластной силы. Аналитические данные свидетельствуют, что в течение 2022–2023 годов фракция «Слуга народа» самостоятельно смогла обеспечить минимально необходимые 226 голосов лишь в 17 случаях, большинство из которых пришлось на первые месяцы полномасштабного вторжения, когда экзистенциальная угроза заставила политический класс отбросить внутренние распри. Однако уже к началу 2026 года ситуация стала критической: рабочее ядро фракции сократилось до 120–170 депутатов, что делает принятие любых реформаторских законов, особенно тех, которые являются «маяками» Международного валютного фонда и Европейского Союза, фактически невозможным без сложных кулуарных договорённостей с оппозицией или остатками пророссийских групп.
Истоки парламентского кризиса
Деградация монобольшинства обусловлена не только физическим уменьшением числа депутатов в зале – в настоящее время в Верховной Раде работает рекордно малое количество парламентариев (401 народный депутат), – но и глубоким психологическим и моральным кризисом внутри самой фракции. Депутаты, которые в 2019 году шли под знамёнами «новых лиц», по словам экспертов, ощущают себя «вторыми и третьими номерами в шоу одной звезды», лишёнными реальной субъектности и права на собственную позицию. Это привело к состоянию депрессии и низкой мотивации, когда значительная часть народных избранников мечтает лишь о сложении мандата, а лидер фракции Давид Арахамия вынужден публично признавать приближение большого кризиса из-за массового желания депутатов уйти из политики.
Одним из наиболее дестабилизирующих факторов для нынешней парламентской конфигурации стала активизация работы антикоррупционных органов – НАБУ и САП. Процессы, которые в экспертной среде получили ироничное название «конвертный геноцид», разрушили старую систему управления фракцией, которая, как считается, во многом базировалась на теневых доплатах за лояльные голосования.
Вручение подозрений антикоррупционными органами ключевым фигурам, таким как, например, народный депутат Юрий Кисель, а также другим депутатам фракции «Слуга народа» по подозрению в получении неправомерной выгоды, вызвало волну возмущения внутри монобольшинства. Депутаты занимают позицию саботажа, аргументируя это тем, что не готовы голосовать даже за технические или евроинтеграционные законы до тех пор, пока Офис президента не решит вопрос давления со стороны антикоррупционных структур. Это создаёт патовую ситуацию, в которой взаимодействие законодательной и исполнительной ветвей власти оказывается заблокированным, а принятие важных решений – крайне затруднённым.
Популизм как путь к ещё более глубокому кризису
На фоне институционального распада парламента риторика главы государства Владимира Зеленского приобрела черты, которые специалисты квалифицируют как популизм, умноженный на политическое невежество. Заявления – или, точнее, угрозы – президента о том, что депутаты, которые «устали» или не хотят работать, должны быть отправлены на фронт, являются ярким примером попытки переложить ответственность за провалы государственного управления на депутатский корпус.
Подобные инициативы по изменению законодательства о мобилизации с целью принудительной отправки парламентариев в армию являются юридически сомнительными и политически деструктивными. Они призваны представить президента в более выгодном свете перед обществом, играя на антипарламентских настроениях, которые в Украине всегда были достаточно высокими. Однако в правовом поле это выглядит абсурдно: сложение мандата уже сейчас автоматически лишает депутата отсрочки от призыва, но массовое лишение мандатов приведёт к утрате легитимности всего парламента, поскольку провести новые выборы в условиях войны невозможно.
Президентская критика оппозиции за «недостаточную поддержку» евроинтеграционных законов также выглядит манипулятивной в условиях существования формального монобольшинства. Если провластная фракция не способна самостоятельно обеспечить голоса, это проблема внутренней управляемости, а не коварства оппонентов. В свою очередь оппозиционные силы, такие как «Европейская солидарность» или «Голос», нередко, напротив, выступают драйверами поддержки законопроектов, связанных с ВСУ и МВФ, требуя взамен реального диалога, а не безоговорочного одобрения директив, поступающих из Офиса президента.
«Це ж було вже»
На фоне очередного парламентского кризиса многие украинцы вспомнят известную фразу второго Президента Украины, ставшую мемом. Однако сейчас ситуация выглядит значительно серьёзнее. Чтобы понять глубину нынешнего кризиса, необходимо обратиться к историческому опыту украинского парламентаризма. Верховная Рада Украины всегда была источником острых дискуссий, но одновременно выступала ключевым фактором устойчивости демократии. Апогей парламентской борьбы пришёлся на период после Оранжевой революции (2005–2008 годы), когда Украина проходила через этап так называемых «коалициад».
В 2006 году, после перехода к парламентско-президентской модели управления, формирование коалиции стало процессом чрезвычайной сложности. Победители выборов – БЮТ, «Наша Украина» и Социалистическая партия – в течение четырёх месяцев не могли договориться о распределении должностей премьер-министра и спикера. Это привело к драматическому «предательству» СПУ и формированию «Антикризисной коалиции» с Партией регионов и коммунистами.
Несмотря на коррупционные скандалы и политические «договорняки», тот период продемонстрировал важную особенность украинской системы: способность выходить из тупика через процедурные решения и досрочные выборы. Когда в 2008 году «демократическая коалиция» снова распалась из-за конфликта между президентом Ющенко и премьером Тимошенко по поводу отношения к агрессии рф против Грузии, парламент смог переформатироваться, привлекая Блок Литвина, и избежать полного коллапса власти.
Главный урок тех лет заключается в том, что парламент, даже находясь в состоянии жёсткого противостояния, оставался площадкой для поиска консенсуса. Политические силы «играли в политику» – вели переговоры, шли на компромиссы, соблюдали регламент. Это обеспечивало легитимность системы и не позволяло стране скатиться к авторитаризму или анархии.
После Революции достоинства в парламенте VIII созыва также наблюдалась деградация коалиции «Европейская Украина». Выход «Батьківщини» и «Самопомочі» в 2016 году фактически оставил правительство без стабильной поддержки. Однако тогда Украина не находилась в условиях полномасштабной агрессии, что позволяло сохранять конкурентный политический процесс. Политические кризисы решались через смену правительства или подготовку к очередным выборам.
Нынешняя ситуация принципиально иная. Из-за военного положения распустить Раду невозможно, а переизбрать её – тем более. Это означает, что нынешний депутатский состав является безальтернативным для государства на ближайший период. И именно поэтому попытки власти «доломать» парламент с помощью угроз настолько опасны: если этот парламент перестанет функционировать, Украина потеряет единственный легитимный орган законодательной власти, что мгновенно подорвёт доверие международных партнёров.
Экономическое измерение кризиса и угроза коллапса помощи
Парламентский саботаж имеет вполне конкретную цену, выражаемую в миллиардах евро. Украина входит в весну 2026 года с разбалансированной экономикой и полной зависимостью от внешнего финансирования. Провал голосований по требованиям МВФ – таким как налогообложение цифровых платформ или изменения в налоговый кодекс – ставит под угрозу разблокирование кредитной помощи в размере 90 миллиардов евро от ЕС в рамках Ukraine Facility.
Ситуация, при которой руководство парламента отказывается вносить евроинтеграционные законы из-за неуверенности в наличии голосов, является беспрецедентной. Получается, что внутриполитические игры и страх перед НАБУ стали важнее выживания страны во время войны. Вместо того чтобы искать выход через расширение базы поддержки и привлечение оппозиции к формированию повестки дня, Банковая продолжает надеяться на «ситуативных партнёров» из групп «Довіра» или остатков печально известной ОПЗЖ. Однако такие договорённости становятся всё более дорогими и всё менее надёжными, что лишь усиливает ощущение хаоса в сессионном зале.
Единственный выход – договариваться!
Вывод из текущей ситуации очевиден: у нынешнего состава парламента нет иного выхода, кроме как начать договариваться. Попытки Офиса президента игнорировать кризис и продолжать жить в реалиях 2019 года, где монобольшинство выполняло любую волю сверху, – это путь к полноценному государственному коллапсу.
Оппозиционные силы уже длительное время предлагают переход к более широкому сотрудничеству в формате «правительства национального спасения» или национального единства. Это не просто вопрос смены министров, а радикальное изменение подхода к управлению государством в условиях войны. Такой формат предполагает:
общую ответственность: включение представителей всех патриотических фракций в состав Кабинета Министров, что позволит обеспечить стабильную поддержку правительственных инициатив в Раде;
прекращение политического давления: отказ от использования силовых структур для запугивания депутатов и возвращение к цивилизованному политическому процессу;
соблюдение процедур: открытость работы парламента, допуск журналистов и восстановление роли комитетов как центров экспертной разработки законов, а не формальных органов одобрения.
Банковая должна понять: умение договариваться в кризисных ситуациях – это не проявление слабости, а главное преимущество украинской системы. Именно это было продемонстрировано в феврале 2022 года, когда более 350 депутатов собрались под обстрелами в Киеве, чтобы узаконить военное положение. Тогда никто не делил зал на «своих» и «чужих», и именно это единство придало уверенности обществу и международным партнёрам.
Без дееспособного парламентаризма украинская политическая система становится крайне уязвимой перед внешними и внутренними угрозами. Парламент – это не просто «машина для голосования», а институциональный столп легитимности, который невозможно заменить никакими указами или телемарафонами.
Монобольшинству пора признать, что его доминирующая роль в парламенте уже осталась в прошлом. Оппозиции – осознать, что её роль сейчас заключается не в «раскачивании лодки», а в конструктивном соучастии в управлении страной в рамках правительства спасения. Если Банковая не изменит подход и продолжит курс на «доламывание» Рады и популистские угрозы депутатам, это приведёт к утрате управляемости государством в наиболее ответственный момент истории. Единственный путь к победе лежит через внутренний консенсус, при котором парламент вновь станет местом настоящей политики, а не декорацией для популизма. Залог нашей устойчивости – в способности объединяться вокруг государственных интересов, отбросив узкопартийные амбиции и кулуарные интриги.
Александр Радчук, специально для «Слово и дело»
Подпишитесь на наш Telegram-канал, чтоб отслеживать самые интересные и эксклюзивные новости «Слово и дело».
Визуальная аналитика от редакции «Слово и дело» – в Telegram-канале Pics&Maps.